17 и 18 февраля. Фри-стайл

17 февраля. Совершенно серый день

Утром туман, конечно, не рассеялся, и биатлон перенесли ещё на день. Делать было нечего, соревнований на Лауре не было. Смотрел соревнования по телевизору. Позвонил из Адлера Младен, сказал, что он на рынке покупает сувениры, спросил, не нужно ли и мне что-нибудь, и перечислил варианты. Я выбрал кружку с эмблемой Игр.

18 февраля. Фри-стайл.

Утром, когда я поднимался на канатной дороге, мне позвонил Виктор Павлович и предложил билет на соревнования в 17:15 по фристайлу в экстрим-парке Роза Хутора. Поразмыслив, я согласился. Не сразу, потому что нужно было съездить к нему в Олимпийский парк, взять билет, и ехать обратно в Роза Хутор. В комнате отдыха волонтёров нас ожидали два сюрприза: нам выдавали благодарности с подписями Томаса Баха и Дмитрия Чернышенко и наручные часы швейцарской фирмы Swatch, сделанные с использованием дизайна Bosco, и надписью на ремешке – волонтёр.

Часы, правда, скорее женские…

Часы, правда, скорее женские…

Пообедав, я отправился в путь. Погода совсем испортилась, в Красной Поляне накрапывал дождь. В Олимпийском парке тоже шёл дождь. Когда я приехал в экстрим-парк, там уже шёл мокрый снег. От остановки автобуса до стадиона нужно было пройти метров 500-600. Через каждые 50 метров стояли волонтёры (лучше было бы написать волонтёрки) и жизнерадостно показывали, куда идти дальше. Я подошёл к входу, указанному в билете, и решил ещё раз испытать свою аккредитацию. Я показал её волонтёру, и она беспрепятственно пропустила меня. Билет, как я и подозревал, был не нужен. На таких, не слишком популярных в России дисциплинах, зрители обычно не заполняли стадион, и всегда можно было, при желании, побывать на этих соревнованиях.

Пластиковые сиденья были покрыты мокрым снегом, пришлось стоять, надвинув капюшон себе на голову. Проходили соревнования по хаф-пайпу. В переводе с английского – «пол трубы». Трасса сделана в виде жёлоба с крутыми высокими стенками, и лыжник спускается вниз по этому жёлобу зигзагами, перемещаясь с одной стороны на другую, одновременно делая акробатические сальто-мортале. Далеко не каждому частнику соревнований удавалось достичь конца трассы без падения.

Экстрим парк. Хаф-пайп.

Экстрим парк. Хаф-пайп.

Атмосфера была весёлая, звучала музыка, шутил комментатор… Но всё портил дождь.

На обратном пути автобус подвозил болельщиков к вокзалу Красная Поляна, мне нужно было пройти его насквозь и сесть на привокзальной площади на другой автобус. Внутри вокзала очень весёлый волонтёр «серебряного возраста» регулировал людские потоки, пользуясь мегафоном. Заодно он помогал иностранцам сфотографироваться с казаками, которые, как и на других олимпийских объектах, дежурили вместе с другими службами безопасности.

Вокзал Красная Поляна

Вокзал Красная Поляна

Вернувшись домой вечером, раздевшись и сняв рюкзак, я обнаружил, что почётная грамота, которую я весь день носил с собой, промокла и совершенно потеряла вид, несмотря на то, что рюкзак был водонепроницаемым. На следующий день, когда погода пришла в норму, я подумал: «А ведь такая погода могла бы быть всю Олимпиаду. Слава Богу, что этого не случилось!»

Вернувшийся ещё позже меня Дима сказал мне, что завтра мы с ним должны быть на Лауре в 7 утра, будем провожать одного из спортсменов.

Следующая глава

Оглавление

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.