Эсто-Садок

На ресепшн нам сказали, что пока не сделают нашу столовую, придётся ездить автобусом на завтраки и ужины в кафе, расположенное на железнодорожной станции Красная Поляна. Спать было уже поздно, я принял душ и отправился на поиски кафе.

До шоссе было пять минут ходу, на улице я помог сориентироваться волонтёрам, которые, как и я пару часов назад, искали, куда им идти. Дежурный по остановке волонтёр так и не появился, как впрочем, и впоследствии. Но позже такой сервис уже был и не нужен, так как нас, волонтёров, прибывало с каждым днём и часом всё больше, и каждый из нас с радостью объяснял, как пройти в волонтёрский городок.

Сел в автобус на той же остановке, где сошёл, и за пять минут доехал до конечной, которая называлась по-русски ТПУ Красная Поляна, а по-английски хаб Красная Поляна. Аббревиатура ТПУ означает транспортно-пересадочный узел, конечно хаб гораздо короче и понятнее для владеющих английским языком. Таких ТПУ было несколько: уже упомянутая Красная Поляна, Роза Хутор, Эсто-Садок, аэропорт Адлер, вокзал Адлер, станция Олимпийский Парк, вокзал Сочи. На всех ТПУ были автобусные остановки и станция железной дороги (кроме Роза Хутора и аэропорта). На всех ТПУ горного кластера помимо этого были станции канатных дорог. Особенно много станций было в Роза Хуторе.

Автобусы разделялись по маршрутам и по категориям пассажиров, которые могли в них передвигаться. Волонтёры имели право бесплатного проезда на автобусах В, на автобусах ТМ должны были ездить представители масс-медиа (журналисты, фотографы, операторы). Автобусы WF (work force) предназначались для перевозки рабочих, которые до сих пор продолжали работать на всех объектах. Волонтёры тоже могли ездить на них. Водители при входе смотрели на аккредитацию и, в случае не соответствия категории, просили выйти и ехать на другом автобусе. Автобусы М перевозили бесплатно всех, включая зрителей к местам соревнований.

Я уже не бросался на людей в волонтёрской униформе, но один из немногих пассажиров, в униформе, сам стал со мной разговаривать. Он кипел от возмущения тем, что ничего не готово. Куда бы он ни пошёл или ни поехал, везде бардак и недоделки. По его словам, хотя он и волонтёр, но в его функции входит именно контроль готовности всех объектов к Играм. Он рассказал мне, что всё нас окружающее построено тремя главными спонсорами Игр: Газпромом, Сбербанком и РЖД. После окончания Олимпийских игр многое будет распродаваться по рыночным ценам и таким образом эти компании рассчитывают вернуть вложенные деньги.

Благодаря встрече с ним, мне не пришлось ничего искать, он приехал несколько дней назад и знал уже, как говорится, все входы и выходы. Для того чтобы пройти в кафе, нужно было сначала сойти на конечной автобусной остановке на большой площади. Затем миновать пункт личного досмотра (мы для краткости именовали его КПП), так как кафе располагалось на территории за вокзалом Красная Поляна. Каждый раз, когда мы приезжали на завтрак или ужин, приходилось проходить личный досмотр и досмотр личных вещей, пройти сквозь первый этаж вокзала, потом большую пустую площадь, которая впоследствии стала конечной остановкой других автобусов, с литерой М для перевозки зрителей на спортивные объекты Роза Хутора. А в то время это была большая занесенная снегом, скользкая площадка.

Кафе располагалось на втором этаже большого здания с надписью Альпика, на фасаде которого была изображена газпромовская зажигалка. Мы неплохо, на мой взгляд, позавтракали, я узнал, что мой сопровождающий бывший полковник, а его жена работает в Газпромбанке и со своим начальством приедет только на сами Олимпийские игры.

Вокзал Красная Поляна

Вокзал Красная Поляна

После завтрака я снова сел в автобус на конечной остановке. Водитель, выезжая на шоссе, обернулся к нам, пассажирам, и спросил: «Кто знает, сейчас куда? Налево или направо?» Мы, как говорится, «выпали в осадок», но сказали, что ехать надо налево. Водитель, оправдываясь, пояснил, что он стажировался по Сочи семь дней, но вот в Красную Поляну попал впервые.

Альпика

Альпика

Я вернулся в свою квартиру, где познакомился с соседями, которые приехали раньше меня. В трёхместной комнате слева от моей расположился Роман. В прихожей стоял привезённый им с собой сноуборд, потом он положил его под кровать. Длина сноуборда точно соответствовала длине кровати. Рома приехал из Новой Зеландии. Его родители эмигрировали из России 18 лет назад, когда ему было 12 лет. Жили в ближайшем Подмосковье, в Мытищах, его брат до сих пор живёт там. Из дальнейших моих расспросов я узнал, что он живёт отдельно от родителей, в своём доме, на берегу Тихого океана. Родители живут в 40 минутах ходьбы от океана, отец последние пять лет ежедневно купается в океане и поэтому не пользуется мылом.

На мой вопрос, чем он занимается, Рома скромно ответил: «Я – банкир». Я опешил было, но потом быстро вспомнил, что на Западе банкирами называют всех служащих банков, и спросил: «А если точнее?» Он ответил, что занимается операциями юридических лиц. А сноуборд – это его хобби. Он рассчитывает покататься здесь на олимпийских трассах, пока Игры не начались. После Игр Рома собирался навестить брата. А на Играх будет ассистентом НОК своей Новой Зеландии.

В комнате на четверых расположился Младен, приехавший из Хорватии. Будет ассистентом НОК Словении. На мой вопрос, сколько ему лет, он ответил: «Я – старый». На мой взгляд, ему около сорока. Младен хорошо говорит по-английски и довольно хорошо по-русски. Постепенно я узнал, что он – капитан яхты, которая принадлежит, правда, не ему, а другому человеку. Совершает круизы по Средиземному морю, в основном с хозяином и его семьёй, в августе хозяин сдаёт яхту в аренду. Арендуют её и русские, благодаря этому Младен научился русскому языку. Он просил меня не говорить об этом нашим соседям, но теперь, я думаю, можно добавить, что среди его русских пассажиров часто бывают российские космонавты, не буду называть их фамилии.

Следующая глава

Оглавление

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.