Глава 7. Что я делал в “Айсберге”

Каждое утро мы, то есть две команды функции «спорт», садились в автобус, который забирал нас с остановки недалеко от нашего корпуса и столовой. Затем водитель очень быстро вёз нас по серпантину по парку санатория и потом по Хосте вниз на главную улицу Сочи, по которой мы уже ехали до Адлера и далее до будущего Олимпийского Парка. Когда мы впервые приехали туда, впечатление было самое мрачное. Кругом была нескончаемая строительная площадка, готовыми стояли только «Айсберг» и вдалеке от него «Шайба». Вся окрестность вокруг стройплощадки тоже была перерыта и представляла собой месиво грязи. Вдоль дороги тут и там были прокопаны глубокие канавы, наполненные водой. В общем зрелище было удручающее, тем более что вскоре после нашего приезда похолодало, и пошли проливные дожди. Трудно было представить себе, насколько всё преобразится ровно через год, но это произошло!

На фоне "Айсберга"

На фоне “Айсберга”

На объекте нам постепенно рассказали наши обязанности и задачи. Во время каждой смены дежурили по две команды, одна команда непосредственно у арены, а другая за её стенами. Те, кто находились за стенами арены, располагались по круглому коридору и должны были, во-первых, не допускать в зону спорта тех, у кого не было соответствующей аккредитации, во-вторых, не позволять представителям масс-медиа проходить туда, куда им не положено заходить, в-третьих, не позволять тренерам заходить в зону судей, в-четвёртых, следить за порядком в том месте, где спортсмены выходят со льда и встречаются с представителями масс-медиа; наконец, просто стоять на своём посту и наблюдать за порядком. В обязанности тех, кто находился на арене, входило: поправлять ограждающие арену огромные маты после падения спортсмена; не позволять класть что-либо на эти маты, чтобы предотвратить травмы спортсменов; следить за порядком; во время соревнований: не разрешать спортсменам подходить к тренерам и, самое сложное, быстро разносить отпечатанные протоколы соревнований от судей в самые разные места как на арене, так и коридоре и даже на других этажах.

Почти во всех случаях мы попросту дублировали или службы безопасности или штатных сотрудников стадиона. Сотрудников безопасности было очень много, были сотрудники из государственных органов и частных агентств. Во время соревнований маты поправляли уже только сотрудники стадиона, но разнос протоколов остался за волонтёрами.

Наш тим-лидер Антон оказался идеальным лидером: он никогда никому ничего не навязывал, всех терпеливо выслушивал и всегда улыбался. Мы совместно решили, что у каждого из нас должна быть возможность поработать на каждом рабочем месте, как у арены, так и в коридоре. Потом у всех нас появились любимые места в обеих зонах, причём они не пересекались между собой, и не было никаких ссор. Довольно быстро мы договорились с другой командой, что «поделим» «Айсберг» пополам, а не на зоны около катка и в коридоре, чтобы каждая команда в течение дня могла дежурить и на арене и в коридоре. Не помню уже, сколько времени мы проводили в каждой зоне за раз, наверное, два часа, а потом менялись друг с другом местами.

Меня попросили, как хорошо знающего английский язык, дежурить около травмопункта, на случай, если придётся оказывать помощь иностранному атлету (к счастью, несчастных случаев не было). Таким образом, когда я работал в коридоре, то стоял на аварийном выходе с арены, чтобы не пускать туда тех, кто хотел сократить свой путь; а рядом был тот самый травмопункт для спортсменов и туалет. Врачи запирали туалет на ключ, чтобы другие не могли им воспользоваться, и мне время от времени приходилось говорить по-английски спортсменам или их помощникам: «Сорри! Это только для врачей, а другой туалет есть в 20 шагах отсюда слева по коридору». Туалеты имелись, кстати, также в раздевалке каждой команды. Так что проблемой это ни для кого, кроме меня (так как было страшно неудобно не пускать человека по нужде, когда ему явно невтерпёж) не было.

Я старался всегда с улыбкой приветствовать всех, кто проходил мимо: атлетов, тренеров, массажистов (в спорте они называются физиотерапевтами), судей и всех остальных, словами «доброе утро, день, вечер» или просто «хай», что по-английски значит «привет». Адекватнее всех отвечали американцы и другие западные атлеты, а представители восточных стран как-то смущались. Оказалось, что большинство канадцев говорит по-французски, то есть шорт-трек у них развивается в основном во французской провинции Квебек. А китаянки плохо знают английский язык, наверное, их там учат также как нас в СССР, чтобы они не могли общаться с иностранцами.

28 января в Сочи

28 января в Сочи

В зоне арены я выбрал для себя место, где спортсмены уходят со льда внутрь стадиона, и там нужно было не пускать их к личным тренерам, которые наблюдали за соревнованиями. Тут мне тоже не очень нравились какие-то «полицейские» мои функции. Нам объяснили, что мы должны делать это ради порядка на стадионе. Иностранные же тренеры начали буквально изводить нас, специально нарушая это правило, они даже сами специально бегали в то место, где спортсмены непосредственно у льда оставляют свою одежду и накладки на коньки, чтобы пообщаться со спортсменами и заодно посмотреть, что мы будем делать. Мы же спокойно подходили к ним и говорили: «Вы нарушаете порядок соревнований, сядьте, пожалуйста, на своё место». Один из них в ответ на это сказал мне: «Передай привет своему другу Путину!», намекая, наверное, на то, что я на самом деле не волонтёр, а сотрудник спецслужб. В последний день соревнований я подошёл к нему, мы по-дружески поговорили, он расспросил, откуда и что я, и сказал, что всё понимает, и у него нет никаких претензий ко мне лично.

Следующая глава

Оглавление

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.