Мудрость тела

Разговор с доктором Полом Брэндом 28 апреля 1990 г. в еженедельной телевизионной программе «30 добрых минут», Chicago Sunday Evening Club

Текст на английском языке:

http://www.csec.org/index.php/archives/23-member-archives/620-paul-brand-program-3428

Биография

Получив профессию врача и хирурга в Англии, Пол Брэнд вернулся в Индию, где в детстве он жил со своими родителями миссионерами. Там во время преподавания в христианском медицинском колледже он стал специализироваться на лечении прокажённых пациентов и восстановительной хирургии для них. Он был первым в мире хирургом, показавшим, что деформации, вызванные проказой, могут быть исправлены и даже предотвращены.

 «Мудрость тела»

Я только что отпраздновал пятидесятую годовщину своей хирургической практики. Чувствуя некоторую ностальгию, я пытаюсь понять, чему я научился за этот период, и как за эти годы изменились мои взгляды. Я хочу немного поделиться этим с вами.

Телевизионные кадры о бомбёжках Багдада всколыхнули воспоминания о Лондоне пятидесятилетней давности, где во время Второй мировой войны я изучал хирургию. Мы были мишенью массированных бомбардировок и в то время именно мы не могли эффективно защищаться.

В медицинском колледже не хватало хирургов, и студенты медики старших курсов, такие же, как и я, должны были исполнять обязанности ассистентов. Настоящие хирурги делали серьёзные операции, в то время как мы младшие проводили много ночей в операционных, терпеливо вынимая осколки стекла из людей, оказавшихся неподалёку от окон во время бомбёжки.

Я помню привратника церкви, который стоял у витража, в то время как на улице разорвалась бомба. Осколки витража впились в его лицо, грудь, живот. Мы шутили, что можем угадать сюжет витража по образцам цветных стёкол, извлечённых из его кожи.

Впоследствии я несколько раз видел этого пациента, потому что маленькие опухоли продолжали появляться под его кожей, и под каждой из них был крошечный осколок стекла, который мы пропустили во время первой процедуры. Мы вырезали новые кусочки и зашивали разрезы. Каждые несколько недель он появлялся вновь, когда припухлостей становилось достаточно, чтобы оправдать визит к нам, пока, в конце концов, он не понял, что ему больше не стоит приходить на эту процедуру, потому что стекло каким-то образом выходило само, или он мог помочь этому с помощью чистой иглы, когда оно уже было готово выйти. Я начал по-настоящему уважать миллионы маленьких клеток, которые работали подобно хирургам, чтобы избавить его тело от каждого кусочка вредного материала. Они работали эффективнее нас, потому что находили пропущенные нами кусочки. Они подготавливали пути, выталкивали кусочки и залечивали ранки, остававшиеся позади. Именно тогда я начал понимать то, что всё более и более восхищало меня прошедшие пятьдесят лет: Мудрость тела.

Я обучался в медицинском университете и специализировался в хирургии. Я изучил анатомию, физиологию и патологию. Я изучил бактерии и рак. Я знаю, что делать, когда человек травмирован. И всё-таки, я пришёл к пониманию, что каждый из моих пациентов, каждый новорождённый в каждой клетке своего тела имеет фундаментальное знание о том, как выжить и как исцелиться, и оно превосходит все мои знания. Это знание – дар от Бога, создавшего наши тела более совершенными, чем сами мы когда-либо могли бы изобрести.

Думаю, что за всю свою жизнь я проделал десятки тысяч операций. Конечно, к этому времени я должен был бы устать от хирургии и возможно немного заскучать. Однако сейчас, оперируя, я более чем когда-либо чувствую, что вторгаюсь во вселенную науки и жизни. Мой скальпель так груб по сравнению с утончёнными сосудами и клетками, которые он должен разрезать. Я более осторожен, чем необходимо; я использую самые тонкие инструменты и работаю через минимальные разрезы и думаю о работе, которую клетки должны будут выполнить после моего вторжения. Мои глаза всё ещё замечают большие, сильные структуры, которые я должен привести в порядок, однако в уме я представляю микроскопические армии хорошо обученных специалистов, которые готовятся исправить наведённый мною беспорядок после того, как я закончу операцию.

Учёные, работающие над изучением всего этого чудесного порядка в теле, безусловно, заслуживают признательности. Иногда мы присваиваем их имена открытым ими удивительным системам. Однако они их не изобретали. Операционный и электронный микроскопы открывают больше чудес тела, чем мы могли мечтать во времена моего студенчества. Пятьдесят лет назад мы знали, что тело имеет способы самозащиты против микробов, но даже не представляли, что существует высокоорганизованная иммунная система, состоящая из целого ряда клеток, каждый тип которых, производимый костным мозгом и вилочковой железой, специализируется в своём собственном уникальном искусстве.

Но откуда явилась вся эта красота и согласованность? Я должен признать, что меня это ставит в тупик. Однако следует признать, как мало мы знаем. Пусть ваш ум приходит в изумление! В мире микробов человеческий вид не смог бы выжить без такой системы. В то же время такой тип системы не смог бы выжить без тела, снабжающего её питанием и поддерживающего её. Все основные системы тела зависят друг от друга и должны были начаться с проекта. Теперь мы знаем, что проект тела записан в коде ДНК, который должен был существовать до начала функционирования тела. Но Кто написал этот код?

Когда я был студентом, теория эволюции находилась на пике своего признания, и нас учили, что вилочковая железа была просто шагом назад, рудиментом ранней стадии развития. Сегодня же на примере жертв СПИДа мы можем видеть, что люди не могут выжить без иммунных клеток из вилочковой железы и костного мозга. Многие биологи всё ещё придерживаются идеи случайной эволюции, но учёные, занимающиеся математикой, теорией информации и компьютерами,  вынуждают нас признать, что случайность не может быть основанием для появления кода ДНК и чуда жизни. Вся наука указывает на Творца.

Я привык думать о теле и о душе как о двух отдельных сущностях, которые делят одно и то же пристанище. Пастор заботится о душе в церкви, а я забочусь о теле в больнице. Но нет! Теперь я знаю, что ум, дух и тело составляют одно целое. Я знаю, что болезни тела сильно влияют на ум и дух. Я знаю, что болезни души мешают исцелению тела. Абсолютное здоровье несовместимо со страхом, ненавистью и горечью в уме.

В еврейском языке есть чудесное слово, которое используется как синоним мира (покоя), здоровья и благополучия. Это слово – ШАЛОМ. Оно используется в качестве приветствия и выражает надежду на то, что всё в порядке. Оно означает целостность или мир внутри тела. В медицине мы используем слово ГОМЕОСТАЗ, и оно во многом означает то же самое. Оно означает, что все клетки тела находятся в гармонии и следовании единственной цели – здоровью.

Иногда, осматривая руку, на которой предстоит сделать операцию, я её прощупываю. Если она выглядит немного припухшей, и я ощущаю её тепло или жар при прикосновении, то я обращаюсь к терапевту, занимающемуся рукой, и предполагаю, что руку нужно привести в порядок. ренндовании  что все клетки тела находятся в гармони  жду на то, что всё в порядке.  здоровья и вистью Жар свидетельствует о наличии инфекции или повреждения, и множество защитных клеток, всегда готовых к действию, примчались в это место, отыскивая непорядок. После небольшого отдыха температура спадёт, опухоль уменьшиться, воспалительные клетки разойдутся по своим обычным местам. Когда рука придёт в норму, я буду оперировать с уверенностью, что выздоровление будет спокойным, и рука впоследствии будет работать хорошо.

Однако для шалома воспалённой части нужно нечто большее, чем физический отдых. Источниками мира и покоя являются ум и дух. Я много лет изучал боль и страдание и знаю, что боль, которая кажется следствием обычной физической проблемы, может быть под глубоким воздействием того, что происходит в уме. Мне это знакомо и из собственного опыта. Некоторое время назад я испытывал боль, источником которой считал рак. Было по-настоящему больно. Потом выяснилось, что это была опухоль, которую надо было удалить, но она не была злокачественной. Боль сразу после этого известия стала гораздо слабее даже до операции. СТРАХ ушёл. Я часто могу избавить пациентов от боли, уделяя им время и объясняя им их состояние, избавляя этим от ложных страхов. По прошествии многих лет я стал больше времени проводить с пациентами как перед операцией, так и после неё.

ГНЕВ ещё одна эмоция, которая разрушает ШАЛОМ, препятствуя выздоровлению. Часто люди гневаются на Бога за то, что Он позволяет, чтобы с ними произошло несчастье или чтобы они заболели ужасной неизлечимой болезнью. Это может происходить потому, что из слов проповедников иногда можно сделать вывод, что Бог делает лёгкой жизнь верных Ему людей. Согласно этой логике, пока я сохраняю свою веру, я не заболею. Следовательно, если Я заболел и испытываю боль, то Бог отвернулся от меня. Апостол Павел пишет о своей болезни и тюремном заключении образным языком и завершает свой рассказ словами: «Умею жить и в скудости, умею жить и в изобилии; научился всему и во всем, насыщаться и терпеть голод, быть и в обилии и в недостатке. Всё могу в укрепляющем меня Иисусе Христе». Заметьте, что он говорит о том, что Бог помогает нам В ТРУДНОСТЯХ и в их ПРЕОДОЛЕНИИ, не устраняя их.

Мы должны научиться ощущать присутствие Бога как в болезни, так даже и в преддверии смерти. У меня богатый опыт общения с благочестивыми верующими людьми на исходе их жизни, и этот опыт всегда поддерживал мою веру. Я молюсь, чтобы, когда придёт моё время, я мог не ворчать, что моё тело слишком быстро износилось, но сохранить благодарность за то, что я так долго управлял самым чудесным творением, какой только знает мир, и предвкушать встречу с Творцом лицом к лицу.

 Интервью с Полом Брэндом

Дэвид Хардин: Вы упомянули, как страх, гнев и одиночество могут влиять на течение болезни. Некоторые люди называют это связью ум-тело или ум-душа-тело. Это реальность в медицине? Как Вы к этому относитесь?

Пол Брэнд: Я полагаю, в этом нет сомнений. Вопрос состоит только в том, насколько сильно это влияние и в каких обстоятельствах оно проявляется. Несомненно, что человек может умереть от страха. Поэтому я уверен, что хорошие врачи возвращаются к тому, что было главным в медицине: к общению с пациентом и к посвящению времени тому, чтобы узнать, о чём люди думают и как это влияет на их жизнь и на их семьи. Мне нравится заниматься этим. Это занятие является одной из величайших привилегий врача.

Д.Х.: Я помню, что книги Норманна Казинса сильно связаны с этим. Он говорил, что уверен в том, что иногда сирена скорой помощи создаёт больше опасности для состояния сердца, чем если в подобных случаях действия персонала значительно спокойнее. Страх перед сердечным приступом – это серьёзно.

П.Б.: Да, это так.

Д.Х.: Вы думаете, что иногда люди могут сделать выбор в пользу хорошего самочувствия или в пользу плохого?

П.Б.: Они определённо могут сделать выбор в пользу плохого самочувствия. Они могут сделать выбор в пользу хорошего самочувствия в том смысле, что могут поместить себя в рамки ума, в котором они могут чувствовать себя хорошо. Я думаю, они могут составить разницу между жизнью и смертью и определённо между здоровьем и инвалидностью.

Люди говорят о не сдающихся инвалидах. И это совершенно правильно. Однако я думаю, есть большой смысл в стремлении бороться не в одиночку. Очень хорошо иметь поддержку окружающих, церкви и чувствовать, что Господь на вашей стороне. Бог есть Бог здоровья. Он «исцеляет все недуги твои».

Д.Х.: Есть много мест, таких как клиника Андерсена, и книг, в которых говорится о ценности созерцания и размышления. Это разновидность молитвы. Я думаю, это то, что должно нравиться Богу. Что Вы об этом думаете?

П.Б.: В известном смысле созерцание (размышление) – это изобретение христианства. Я думаю, что сегодня многие при этом пытаются выбросить из головы абсолютно всё, но я считаю это очень опасным. На пустом месте может появиться всё, что угодно.

Многие люди стараются сконцентрироваться на мантрах. Такая практика существует во многих восточных религиях. Я думаю, люди забыли, что размышление может помочь им сфокусироваться на некоторых реальностях, существующих в христианстве. Обращение к Иисусу или к Богу-Отцу направит вас в то русло, в котором вы станете восприимчивыми к доброму.

Д.Х.: И последнее. Сегодня ведётся много разговоров о том, чтобы позволить людям уйти из жизни, когда их состояние безнадёжно. Завещания, подобные Живому Волеизъявлению, начинают привлекать всё больше внимания. Что Вы думаете об этом?

П.Б.: Такие вещи трудно определить, но сделать это очень важно. Я сам написал такое завещание. В моём бумажнике есть маленькая записка, что если я буду в безнадёжном состоянии, когда не смогу надеяться на последующее осмысленное существование, то я не хочу искусственного продления такой жизни. Это отличается от эвтаназии. Я думаю, есть реальная опасность путаницы между двумя этими понятиями. Мы не хотим убивать людей. С другой стороны, наука имеет так много способов продления бессмысленной  жизни, но я не хочу прибегать ни к одному из них.

Д.Х.: Спасибо за интересную беседу.

Предисловие к книге “Дар боли”

Оглавление

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.