Глава 15. Изготовление парашюта

Ум сам по себе и в самом себе может создать

Небеса из ада и ад из небес.

Джон Милтон, «Потерянный рай»

 

            Если бы я обладал властью полностью уничтожить физическую боль, я бы этой властью не воспользовался. Работая с лишёнными боли пациентами, я понял, что боль защищает нас от саморазрушения. В то же время я знаю, что боль сама может разрушать, и это может подтвердить простое посещение центра хронической боли. Неумеренная боль поглощает физические силы и душевную энергию, и может начать управлять всей жизнью человека. И большинство из нас проживает свои дни где-то между двумя крайними точками: полной нечувствительностью к боли и непрекращающейся хронической болью.

            Положительной стороной третьей стадии боли, сознательной реакции на неё, является то, что она позволяет нам заранее подготовиться к боли. Гипноз и эффект плацебо доказывают, что сознание имеет внутренние силы, способные контролировать боль. Нам нужно только научиться пользоваться этими ресурсами. Наблюдаемые мною по долгу службы различные реакции – некоторые пациенты встречали боль героически, некоторые переносили её стоически, некоторые сжимались в раболепном ужасе – доказали мне, что необходима соответствующая предварительная подготовка.

            Мне нравится идея «страховки от боли»: мы можем заранее вносить страховые взносы задолго до начала приступа боли. Как сказал один врач из телевизионного сериала Билла Мойерса «Исцеление и сознание»: «Вы же не хотите ткать ткань для парашюта непосредственно перед прыжком с самолёта. Вы хотите, чтобы её день за днём ткали с утра до вечера. И когда потребуется, она сможет вас выдержать». Действительно, хуже всего думать о боли во время её атак, потому что боль уничтожает объективность. Я большей частью готовился к боли, когда был здоров, и полученное мною понимание боли помогло подготовиться к последующим неприятностям.

            Во время работы с прокажёнными пациентами в Индии я впервые осознал ценность дара боли, и впоследствии старался передать это чувство своим шестерым детям. Возможно ли научить ребёнка ценить боль? Я хотел это узнать. После нескольких неудач я сделал вывод, что испуганный пятилетний ребёнок, плачущий от вида собственной крови, не воспринимает такую информацию. Мои дети, казалось, были более восприимчивы к предметному уроку, когда травму получал я.

            «Больно, папа?» – спрашивали дети, когда я промывал порез на руке и намыливал его мылом. Тогда я объяснял, что да, больно, но именно это и хорошо. Чувствительность заставит меня быть впредь более внимательным. Я на несколько дней прекращу прополку в саду, чтобы дать отдых пораненной руке. Боль, подчёркивал я, даёт мне большое преимущество по сравнению с нашими друзьями Немо, Саданом и другими прокажёнными пациентами. Моя рана заживёт быстрее, с меньшей вероятностью осложнений просто потому, что я чувствую боль.

            Если теперь я попрошу своих взрослых детей вспомнить наиболее запомнившийся им урок о боли, возможно, все они вспомнят один и тот же эпизод, произошедший в Индии. Каждое лето вся наша семья загружалась в автомобиль и ехала 450 километров  высоко в горы в волшебное место Нилгири, район девственных джунглей, до сих пор патрулируемый тиграми и пантерами. Наш летний дом, сдаваемый нам в аренду управляющим чайной плантации, работники которой на это время становились нашими пациентами, был расположен среди горных озёр и лугов в 50 километрах от ближайшего города. Семья Веббов, наших коллег из Веллора, часто отдыхала вместе с нами, и именно педиатр Джон Вебб преподал нам запоминающийся урок о боли.

            Однажды во время езды на мотоцикле по извилистой немощённой горной дороге, Джон, стараясь избежать столкновения с собакой, вынужден был повернуть так резко, что колесо налетело на скалу, и мотоцикл ушёл из под него. Джон упал недалеко от мотоцикла, но по инерции его протащило по каменистой тропинке. Хотя травмы Джона были всего лишь царапинами и синяками, грязь и кусочки камней проникли глубоко внутрь ран.

            Зная моё отношение к боли, Джон был счастлив позволить мне использовать себя в качестве наглядного пособия для урока детям. «Пол, ты знаешь, что делать, – сказал Джон. – И не обращай внимания на то, что дети будут смотреть». Он лёг на кушетку, дети окружили его, а я принёс таз, обыкновенное мыло и жёсткую щётку для волос. Обезболивающего я ему не мог предложить.

            Во время Второй мировой войны Джон был офицером медицинской службы в войсках, расквартированных в Италии. Он настойчиво напоминал медицинскому персоналу о важности удаления каждой частички грязи из раны, чтобы предотвратить заражение. Сейчас наступила его очередь. Он стиснул зубы, и его лицо исказила гримаса. Я тёр открытые раны намыленной щёткой, а наши дети дополняли сцену звуковыми эффектами: «О-о! Ух! Я не могу этого видеть. Неужели не больно

            «Продолжай, Пол, продолжай», – говорил Джон сквозь стиснутые зубы, когда чувствовал, что я останавливаюсь. Я тёр до тех пор, пока не осталось ничего кроме чистой розовой кожи и кровоточащего в глубине дермиса, а потом наложил повязку с успокаивающей антисептической мазью.

            В последующие несколько дней детям был преподан краткий курс физиологии, во время которого мы с Джоном изложили волшебные исцеляющие свойства крови, кожи и их замечательных составляющих. Он не принимал ни аспирина, ни других обезболивающих, и мои дети узнали, что боль можно переносить. Может быть самым важным было то, что они увидели Джона, воспринимающего боль, как важную часть процесса выздоровления. Ежедневно он снимал бинты, чтобы проверить, как идёт заживление, а потом сообщал нам о том, что он чувствует. Его тело разговаривало с ним на языке боли, заставляя его предпринимать дополнительные предосторожности. Он пережёвывал пищу медленно и размеренно. Спал на спине или на одном боку. И оставшуюся часть отпуска не подходил к мотоциклам.

            Мои дети усвоили информацию слишком хорошо. Вскоре после нашего возвращения из отпуска в Веллор я вешал на стене картину и ударил молотком по своему большому пальцу. Бросив молоток, я начал прыгать по комнате, сжимая повреждённый палец. «Благодари Бога за боль, папочка! – крикнул мне мой сын Кристофер. – Благодари Бога за боль».

 Благодарность

            Понимание того что то, о чём мы думаем, и что чувствуем, оказывает влияние на здоровье нашего тела, постепенно проникло в сознание медиков. Каждый молодой врач узнаёт об эффекте плацебо. И благодаря популярным авторам, таким как Билл Мойерс, Норман Казинс и доктор Берни Сигел, большая часть населения тоже узнала о том, какую роль в выздоровлении могут играть эмоции. Как прокомментировал один ироничный обозреватель: «Иногда более важно знать, что за человек подхватил инфекцию, чем какую инфекцию он подхватил».

            Доктор Ганс Селье был настоящим первопроходцем в открытии влияния эмоций на здоровье, и частично благодаря его влиянию я считаю чувство признательности первым шагом в процессе подготовки к боли. В своей Монреальской лаборатории Селье долгие годы экспериментировал на крысах, чтобы выяснить, что наносит ущерб телу. Он написал тридцать книг на эту тему, а всего о «синдроме стресса», который он впервые описал в 1936 году, было опубликовано свыше ста тысяч статей. Селье наблюдал, что психологический стресс заставляет организм производить дополнительные количества адреналина (эпинефрина), ускоряющего частоту сердцебиения и дыхания. Мышцы напрягаются, а напряжение может вызвать головные боли и боли в спине. При исследовании корней стресса Селье обнаружил, что такие факторы, как беспокойство и депрессия могут инициировать приступы боли или усилить уже существующую боль. (По данным Американской академии семейных врачей две трети визитов к этим врачам связаны с симптомами, вызванными стрессами.)

            Подводя в конце жизни итоги своих исследований, Селье назвал мстительность и горечь наиболее вероятными источниками высокого уровня стресса у человека. Он также заключил, что в противоположность этому благодарность является реакцией, наиболее благоприятной для здоровья. Я согласен с Селье ещё и потому, что чувство признательности ко многим достоинствам боли сильно изменило мою собственную точку зрения.

            Я заметил, что люди, видящие в боли врага, инстинктивно реагируют с горечью или мстительностью – Почему я? Я не заслужил этого! Это несправедливо! – что приводит к эффекту порочного круга и усиливает боль. «Думайте о боли, как о доставляемом вашим телом известии про жизненно важный для вас объект, – говорю я своим пациентам. – С самого первого приступа боли остановитесь и прислушайтесь к боли, и при этом постарайтесь быть действительно благодарными. Тело использует язык боли, потому что это наиболее эффективный способ привлечь ваше внимание». Я называю такой подход «подружиться» с болью: принять то, что обычно воспринимается враждебно, смириться, а потом радушно приветствовать.

            Среди учёных и медицинских работников Карвилла радикальное изменение во взглядах произошло после того, как они ежедневно видели доказательства преимуществ наличия боли как в палатах пациентов, так и в лаборатории. Вне всяких сомнений они научились ценить дар боли и относиться к нему с благодарностью. Сейчас если кто-либо из нас вынужден терпеть длительную боль, то могут появиться страх и депрессия. Мы можем молить об облегчении своего состояния. Но я сомневаюсь, что может быть поколеблено основание нашей веры в то, что болевая система разумна и мудра.

            Я вижу иронию в том, что как врач (за исключением случаев работы с лишёнными боли пациентами) должен полагаться на жалобы своих пациентов на боль, ибо сама боль является моим главным путеводителем в постановке диагноза и в последующем лечении. Одной из причин того, что некоторые виды рака более губительны, чем другие, является тот факт, что они затрагивают менее чувствительные к боли части тела. Рак такого органа, как лёгкие или внутренней части груди незаметен для пациента, и врач может не распознать его до тех пор, пока тот не распространиться на такой чувствительный орган как плевра, лёгочная мембрана. К этому времени рак может войти в кровоток и дать метастазы за пределами досягаемости местной терапии.

            Я люблю напоминать себе и другим, что даже в процессах жизнедеятельности тела, обычно воспринимаемых враждебно, мы можем найти повод для благодарности. Большинство неудобств проистекает от защитной системы тела, а не от самой болезни. Когда инфицированная рана краснеет и выделяет гной, покраснение и опухание тканей происходят от внезапного прилива крови к повреждённому месту. Общая лихорадка ускоряет кровообращение, создавая неблагоприятные условия для многих бактерий и вирусов.

            В действительности практически любая деятельность тела, на которую мы смотрим с раздражением или отвращением – волдыри, мозоли, лихорадка, чихание, кашель, рвота и, конечно, боль – это обычные проявления системы самосохранения организма. Президент Джордж Буш был смущён, когда его вырвало на приёме во время визита в Японию. Однако, скорее всего, он должен быть благодарен организму за это. Меня приводит в изумление физиологический механизм, осуществляющий процесс рвоты, призывающий ряд мышц решающим образом изменить свою функцию на противоположную: предназначенные для того, чтобы проталкивать пищу вниз по желудочно-кишечному тракту, они перегруппировываются для того, чтобы извергнуть непрошенных завоевателей. Как узнал президент Буш, при возникновении опасности рефлекс действует от нашего имени независимо от обстоятельств. Точно также и чихание с почти ураганной силой резко и неудержимо удалит чужеродные объекты и микробы со слизистой оболочки носа. Даже самые неприятные проявления организма означают его борьбу за здоровье.

            Благодарность стала моей рефлекторной реакцией на боль особенно, и я могу свидетельствовать, что это фундаментальное изменение отношения действительно изменило воздействие боли на меня. Меня больше не раздражает, когда  утром я испытываю очередной приступ своей хронической болезни. Я могу морщиться и стонать, пытаясь одеться, но в то же время я прислушиваюсь к известию о боли. Она напоминает мне, что будет лучше, если я не буду наклоняться, но буду ставить ноги одну за другой на стул, чтобы надеть носки или завязать шнурки. Она также намекает на то, чтобы я изменил своё расписание и больше времени уделил отдыху или упражнениям, помогающим размять закостеневшие суставы. Насколько возможно я следую её советам, поскольку знаю, что у моего тела нет более верного защитника, чем боль.

            Недавно после переноски чемодана во время длительного заморского путешествия у меня был особенно болезненный приступ в связи с защемлением нерва спины. Сначала благодарность, как ответная реакция, пряталась в дальних закоулках сознания. Я чувствовал себя раздражённым и расстроенным. Однако, когда я понял, что боль не готова отступать, решил сознательно использовать то, что знал о благодарности. Я начал размышлять о различных частях своего тела, составляя