Глава восьмая книги «Но и тогда я буду уповать на Него»

ЕСЛИ Я ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ ПРЕЖДЕ, ЧЕМ ПРОСНУСЬ?

СМЕРТЬ ДЕТЕЙ В БОЖЬЕЙ ИСТОРИИ

Долго ли ты будешь говорить так?

слова уст твоих бурный ветер!

Неужели Бог извращает суд,

и Вседержитель превращает правду?

Если сыновья твои согрешили перед Ним,

то Он и предал их в руку беззакония их.

Вилдад Иову, 8:2-4

Разговор

«Никто не виноват, – сказала Джой, детская медсестра. – Такое случается. Структура человеческих генов несовершенна. В состоянии Джошуа нет ничьей вины. Это простое стечение обстоятельств».

«Я понимаю, что в этом никто не виноват, – ответила Барбара. – Доктор не виноват. Мы тоже не виноваты. Однако меня не покидает чувство, что что-то можно было бы сделать по-другому. Я никого не обвиняю. Но это чувство буквально опустошает меня».

Выслушав этот разговор, Рита задала свой вопрос: «В самом ли деле никто не виноват? Неужели никто не несёт никакой ответственности?»

«Что ты имеешь в виду?» – спросила Джой.

«Подобные вещи отнюдь не являются делом случая или простым стечением обстоятельств, – объяснила Рита. – Я верю, что Бог несёт ответственность за весь этот мир, и Он использует подобные вещи для того, чтобы воспитывать и даже наказывать людей. Таким образом, Бог хочет сказать: «Помни обо Мне»».

Разгневанная Барбара спросила: «Ты хочешь сказать, что Джошуа родился с генетическими нарушениями, потому что Бог хотел наказать меня?»

«Это нелепая идея, – бросила Джой. – Какое ужасное представление о Боге. Наш Бог любящий, а не мстительный. Он не имеет никакого отношения к состоянию Джошуа. Он не имеет ничего общего с подобными вещами».

«Минутку, Джой, – сказала Барбара. – Я не уверена, что соглашусь с тем, будто Бог не имеет к этому никакого отношения. Я молилась, чтобы Джошуа поправился, однако он не поправился. Он умирает. Бог сказал: «Нет». Как ты думаешь, должна ли я верить в то, что Бог не ответил мне вообще, или что Его ответ был таким: «Мне очень жаль, но Я ничего не могу с этим поделать?»»

«Я тоже так думаю, – воскликнула Рита. – Это Бог вызвал генетические нарушения у Джошуа. Бог защищает тех, кто любит Его и…»

«И Он не стал защищать Джошуа, так? – перебила Барбара. – Почему? Из-за какого-то моего греха? Бог хочет забрать сына из-за моего греха?»

Рита ответила: «Возможно, именно так Он и сделал. Прими Божье наказание, и Он вознаградит тебя за твою веру. Признай свой грех, и Он снова даст тебе радость. Он даже может исцелить Джошуа, если ты обратишься к Нему с искренней верой».

«Ну, это уже ни в какие ворота не лезет, – сказала Джой с некоторым раздражением. – Я каждый день сталкиваюсь с такими ситуациями, как у Джошуа. Такие дети появляются отнюдь не в результате действий Бога. Никого не нужно обвинять, ни Барбару, ни Бога».

«Я согласна с тем, что меня не надо обвинять, – ответила Барбара. – Хотя я и не совершенна, но я не совершала таких грехов, которые бы заслуживали подобного наказания. Бог не наказывает меня. Но я не могу снять с Него ответственность, поскольку в своих молитвах я предполагаю, что Он каким-то образом может повлиять на мою жизнь. Разве я не молюсь о защите? Разве я не молюсь о здоровье? Разве я не молюсь за жизнь моего ребёнка? Что же Бог говорит мне Своим отрицательным ответом?»

«Он ничего не говорит, – воскликнула Джой. – Не существует ответов «Да» и «Нет». Он не имеет к этому никакого отношения! Мы даже не должны молиться за такое, поскольку Бог – не гигантский Санта Клаус».

«Барбара, не слушай Джой, – вмешалась Рита. – Она не верит, что Бог продолжает действовать в этом мире, а я верю, что Он говорит с тобой через твоё страдание. Бог говорит тебе: «Исправь свою жизнь; измени свои пути, и Я благословлю тебя». Не отвергай Его».

«И нет никакого другого варианта? – спросила Барбара. – Вы загнали меня в угол. По-вашему я либо должна признать, что я грешница, заслужившая смерть своего ребёнка, но в это я не верю, либо прекратить молиться Богу, поскольку Он не может реально повлиять на мою жизнь. Я либо лгу, считая себя честной, либо Богу нет места в этом мире. Я не могу согласиться ни с тем, ни с другим. Однако Бог ставит меня в тупик, поскольку это Он несёт ответственность за состояние моего сына. Я сомневаюсь в Его сострадании и в Его справедливости. Я продолжаю верить в Бога, но хотела бы знать, каков Он. Почему Бог дал мне неизлечимо больного сына?»

Этот воображаемый разговор между Джой, Ритой и Барбарой типичен для охваченных горем людей, как верующих, так и неверующих. Неверующий придерживается деистической точки зрения, согласно которой Бог не несёт никакой ответственности за текущие события в Своём Собственном мире. Верующий настаивает на теологической точке зрения о воздаянии и благословении, позволяющей легко судить о том, почему одним людям дарованы здоровье и процветание, а другим нет. Страдающий верующий оказывается меж двух огней. Барбару мучает не только само горе, но и разгоревшийся вокруг неё спор. Страдающий человек оказывается втянутым в теологические дискуссии, которые могут привести к ужасным последствиям для его веры. Примет ли Барбара точку зрения Джой и в итоге перестанет просить Бога о чём-либо конкретном, касающемся её жизни? Или она встанет на точку зрения Риты и признается в грехе, о котором даже не подозревает? Первый вариант подрывает её представления о молитве, а второй угрожает её целостности. Первый задвигает Бога на периферию человеческой жизни, для того чтобы в конкретном мире у человека не возникало реальных взаимоотношений с Ним. Второй трансформирует взаимоотношения с Богом во взаимодействие типа quid pro quo1, при котором Бог даёт что-либо только в обмен на нечто такое же ценное. Барбаре, оказавшейся между Джой и Ритой, разговор приносит почти столько же боли, как и само страдание. Она обнаруживает, что сидит на куче мусора в компании с Иовом и выслушивает «советы» своих подруг. Подобно Иову Барбара превращается в нетерпеливого страдальца с вопрошающей верой.

Обстоятельство, усилившее нетерпение вопрошающей веры Иова, – это «утешение» его друзей. Главное из выдвинутых ими обвинений заключается в том, что он разделил судьбу нечестивых. То, что с ним случилось, могло произойти только с нечестивым человеком. Самым страшным для них аргументом в пользу их версии стал факт гибели его детей. Как показывает приведённый в начале главы отрывок из речи Вилдада, это неопровержимый знак Божьего правосудия. Дети Иова умерли либо за свои собственные грехи, либо за грехи своего отца. Смерть детей Иова выявила его грех и недвусмысленно свидетельствует о Божьем правосудии. Поскольку Иов потерял всех своих детей, то обществу стало ясно, что Иов безбожник.

Смерть ребёнка до сих пор является одной из наиболее удручающих реалий падшего мира. Такое событие требует объяснений. У друзей Иова были свои объяснения, а у него самого не было никаких.

Проблема теодицеи

Теодицея – это, по определению Мильтона, попытка оправдать «пути Божьи перед человеком». Теодицея – это адвокатская защита Бога. Мы защищаем действия Бога от обвинений падшего человечества. Верующие используют библейские, философские и основанные на заключении человеческого разума свидетельства для того, чтобы защитить Божью справедливость, правосудие и непорочность.

Такие действия проистекают из человеческого высокомерия. Они отражают оптимистическую точку зрения человеческого разума, пребывающего в заблуждении, что он может говорить от имени Бога. Однако Бог не нуждается в нашей помощи, что и демонстрирует Книга Иова. Чтобы рассказать о Себе, Богу не нужна помощь Иова или его друзей. Фактически, Бог не предлагает никаких объяснений, а просто заявляет о Своей независимости, мудрости и заботе (Иов 38-42). И всё-таки мы ищем объяснений. Мы хотим проверить обоснованность страдания, и желаем составить о нём собственное суждение.

Хотя теодицея, как дисциплина, часто является полезной, она может стать разрушительной и привести к серьёзным заблуждениям.i Она склонна устанавливать свои собственные стандарты поведения, по которым следует судить о Боге. Она склонна ограничивать Божью суверенность. Она склонна запереть Бога в контролируемое пространство, скорее возвышаясь над Ним, чем подчиняясь Ему. Она предполагает, что ограниченный и падший человеческий разум может судить о необъятных, святых намерениях Бога. Занимаясь теодицеей мы сами ощущаем, насколько это высокомерно. И всё-таки мы ищем объяснений. Мы хотим знать ход Божьих рассуждений и хотим судить об их правомочности.

Смерть ребёнка создаёт момент напряжения. Невинность ребёнка и печаль об ушедшем приводит человека к кризису веры. Как Бог может оправдать такое? Как мы можем оправдать Бога в свете всего случившегося? Почему Он допустил – или, осмелимся сказать, стал причиной – такого страдания?

Обвинения против Бога

В романе Достоевского «Братья Карамазовы» поднимается тема смерти невинных детей. Она красной нитью проходит через всю книгу. В начале романа приведена история отчаявшейся матери, посещающей один монастырь за другим, и надеющейся хотя бы в видении увидеть своего умершего ребёнка, а в конце мы читаем об оплакивании штабс-капитаном Снегирёвым своего умершего сына Илюшечки. В кульминационный момент романа Иван Карамазов, современный нигилист, подобный Ницше, утверждает, что Бог не может быть смыслом жизни, если безвинно страдают дети. Для свидетельства в пользу этого утверждения Иван приводит примеры зверств турок в Болгарии, когда младенцев вырезали из чрева беременных матерей и нанизывали на штыки. Иван заявляет, что даже если бы их страдания были необходимы «для покупки истины», то тогда «вся истина не стоит такой цены». Стали ли бы вы возводить здание, вопрошает Иван, основанное на таком страдании? «Согласился ли ты быть архитектором», если необходимым условием человеческого счастья была бы «смерть» невинного младенца? Как же Бог может допускать такое?ii

Для Эли Визеля, пережившего Холокост, центральной темой также является страдание детей. В производящем неизгладимое впечатление повествовании о своих страданиях в нацистских концентрационных лагерях под названием «Ночь», он вспоминает о той самой ночи, когда впервые увидел пламя Аушвица. Пламя, поглощающее невинных детей, «навсегда поглотило [его] веру» и «убило [его] Бога».iii В своей пьесе «Суд над Богом» Визель фактически судит Бога.iv Свидетелями против Бога были миллионы детей, погибших во время Холокоста. «Пусть их преждевременная, несправедливая смерть, требует обвинитель Бериш, – превратится в вопль, заставляющий забыть обо всём, так чтобы вселенная сотряслась от страха и раскаяния».v Бога невозможно защитить или оправдать перед лицом такого зла. К концу заседания обвинитель выкрикивает свой протест и объявляет Богу, что теперь «Он более виновен, чем когда-либо прежде!»vi Руки Бога в крови миллионов детей. Бог несёт ответственность за Свой мир. Визель понимает это. Однако современный верующий избегает подобных мыслей.

Современный мир понимает суть вопроса. В самом деле, кажущийся ужасным возможный ответ некоторых людей приводит к деизму (в соответствии с которым Бог позволяет миру существовать подобно тому, как мы позволяем часам идти, оставаясь сторонними наблюдателями), а других ведёт к пересмотру их понимания Бога (возможно, Он не такой уж всесильный и любящий, как мы думали). Действительно ли Бог ответственен за этот мир, исполненный зла? Современный верующий хочет реабилитировать Бога, оправдать Его, устранив от участия в жизни этого мира или относясь с пониманием (прощением) к ограниченности Божьих возможностей. Мы хотим изолировать Бога от проблем; мы хотим вернуть Его в тот уголок, в котором могли бы оправдать Его. Мы должны защитить Бога или хотя бы найти для Него оправдание. Это единственное, что мог сделать Бог. У него есть Свои ограничения. Бог делает всё наилучшее, что только возможно в сотворённом Им мире. Он старается, как только может.vii Мы должны войти в Его положение. Мы должны простить Его. Однако у Визеля по отношению к Богу нет и намёка на подобное сюсюканье. Либо Бог несёт всю ответственность за происходящее, либо Он не Бог.

Что скажем мы сами, когда столкнёмся с ужасающим фактом страдания и смерти невинных детей? Некоторые из них умирают в результате жестокости других людей, как, например, во время Холокоста. Другие умирают от землетрясений и торнадо. Некоторые умирают вследствие генетических нарушений и инфекционных болезней. Страдания и случайная смерть детей, независимо от причин, являются наиболее печальными событиями в человеческой жизни. Очевидно, что мы должны делать всё, что в наших силах, чтобы предотвратить подобное. Но почему же Бог не делает этого? Бог мог бы вылечит Джошуа, и всё-таки Он этого не делает. Бог мог бы предотвратить убийство невинных во время Холокоста, подобно тому, как Он сделал это во времена Есфири, однако Он этого не сделал. Бог спас Моисея, но что же стало с другими еврейскими младенцами в Египте? Бог спас Иисуса, однако другие младенцы в Вифлееме были уничтожены. Является ли смерть детей чем-то таким, что Бог неохотно, но допускает, хотя мог бы предотвратить её? Почему Бог допускает такое зло?

Сложность падшего мира

Падшее состояние вплетено в основу человеческого существования. Оно присутствует во всём. Оно коснулось всего. Боль, горе и смерть затрагивают все стороны человеческой жизни. В отличие от подобной ситуации с ангелами, грехопадение Адама и Евы коснулось всего человечества. Поскольку в Адаме все умерли, то каждому человеческому индивидууму знакомо падшее состояние. Так как мы связаны с Адамом в земном существовании – то каждый из нас несёт в себе образ земного Адама (1 Коринфянам 15:49). Мы все объединены смертью.

Единство человечества состоит в том, что жизненный опыт человека, как невинный, так и порочный, связан со смертью и последствиями греха. Единство человечества означает то, что грех одного человека имеет последствия для другого. Когда отец алкоголик плохо обращается со своими детьми, то это оказывает драматическое воздействие и на его внуков. Когда подросток становится отцом внебрачного ребёнка, это оказывает влияние на всю будущую жизнь такого ребёнка. Грех одного становится причиной страданий другого. Таким образом, человеческие индивидуумы и человеческие сообщества связаны друг с другом. Они делят друг с другом свой жизненный опыт и саму жизнь, и таким образом дела одного человека оказывают влияние на жизнь другого. Человек – не остров.

Когда Адам согрешил, весь мир был обречён на смерть. Когда зло господствует в семье, то его последствия отзываются в последующих поколениях, так что Бог может говорить о наказании «детей за вину отцов до третьего и четвёртого рода» (Исход 20:5). Когда правит нечестивый, народ несёт наказание и страдают невинные. Хотя и Аввакум, и Иеремия были Божьими пророками и отличались своей праведностью, во время осады Иерусалима вавилонянами им приходилось выносить бесчестие, боль и все трудности, вызванные этой трагедией.

Поскольку человеческое существование невозможно без такой взаимозависимости, то когда Бог действует против греха, невинные люди часто оказываются затронутыми последствиями греха. Когда Бог противодействует злу, то вследствие человеческой взаимозависимости, Его действия затрагивают и детей. Исаия описывает ниспровержение Вавилона в самых ужасных терминах. Не только правители и народ «падут от меча», но «и младенцы их будут разбиты перед глазами их» (Исаия 13:15-16). Захватчики «не пощадят плода чрева; глаз их не сжалится над детьми» (Исаия 13:18). Хотя Вавилон и похвалялся в своём высокомерии, что по причине своей мощи он никогда не станет подобным вдове и не потеряет своих детей, Бог обещает, что «внезапно, в один день придёт к тебе то и другое – потеря детей и вдовство» (Исаия 47:8-9).

В этих обещаниях наказания Бог говорит о смерти детей, как о свидетельстве падшего состояния мира. Когда Бог устроил Потоп во дни Ноя, погибло множество детей. Когда Бог разрушил Содом и Гоморру, также погибло много детей. Когда Бог покорил хананеев, многие дети погибли. Когда Бог использовал сирийцев, ассирийцев и вавилонян чтобы наказать Израиль, погибло много детей (Осия 9:12-17; Иеремия 6:11,21; 9:21; 13:14). Когда Бог посылает голод, нашествие диких животных, различные бедствия, то дети тоже погибают (Иезекииль 5:17; Иеремия 18:21). Смерть детей является следствием грехопадения. Человеческая взаимозависимостьозначает, что мы не можем избежать таких последствий. Невинные погибают вместе с виноватыми (Плач Иеремии 2:19-20; 4:4,10) и сын страдает вследствие нечестивости своего отца (Плач Иеремии 5:7; Иеремия 32:18).

Смерть детей является одним из наиболее очевидных и могущественных свидетельств падшего состояния. Дети умирают, потому что мир пал. Они умирают не потому, что согрешили. Наше падшее состояние не является причиной смерти детей. Это лишь одно из его последствий. Фактически, смерть является как бы итогом падшего состояния. Смерть детей больше чем что-либо другое свидетельствует о том, что мир совсем не таков, каким должен был бы быть. Она свидетельствует о надломленности, сердечной боли и отчаянии. Когда мы видим фотографию пожарного, несущего на руках мёртвого ребёнка, мы чувствуем, насколько жесток этот мир. Когда мы видим в больницах заражённых СПИДом младенцев, борющихся за свою жизнь, мы чувствуем, как глубоко пал этот мир. Переживая смерть своих детей, мы понимаем, что так не должно было быть.

Но что Сам Бог чувствует по поводу этих смертей? Доставляет ли смерть детей удовольствие Богу? Конечно, нет! Бог печалится о Своих людях.viii Когда умирают дети, Бог оплакивает их смерть. В Библии содержатся Его плачи о Своём народе (Амос 5:1-3; Иезекииль 2:9-10; 19:1-14). Он поёт погребальную песнь. Бог оплакивает даже смерть нечестивых (Исаия 15:5; 16:9,11; Иеремия 48:36-38). Он не получает удовольствия от смерти нечестивых и ещё меньше от смерти детей (Иезекииль 18:32; 33:11). Из Божьих глаз льются потоки слёз (Иеремия 8:21-9:3; ср. 9:8-10; 12:7-12; 15:5-9). Бог Сам оплакивает смерть детей. Смерть детей не входила в. В действительности Он хотел заполнить детьми всю землю. Однако сейчас, вследствие греха, мир пал, и дети умирают.

Смерть детей кажется нам такой несправедливой. Смерть пожилых людей мы считаем более приемлемой. Мы лучше её понимаем. Мы чувствуем, что они пожили; что у них была возможность насладиться жизнью, вырастить детей и сделать что-то хорошее. Они прожили отпущенный на их долю отрезок времени. Однако когда умирают дети, мы оплакиваем упущенные ими возможности. Есть что-то несправедливое в этом нереализованном потенциале. Мы думаем, что дети имеют право на «жизненную историю».ix Дети имеют право на свою собственную историю. Кажется, что никто, в том числе и Бог, не должен лишать их этого. Однако, как отмечает Хауерваз, ни у кого нет своей собственной истории. Каждый из нас – участник Божьей истории. Мы не автономны в этом мире и не можем создать свою собственную историю. Скорее, мы «все, как взрослые, так и дети, помещены в повествование, которое не сочиняли сами, а стали творениями благодатного Бога, Который открывает нам, что поскольку мы таковы, каковы есть, то не должны сами «устраивать» свою жизнь».x

Потеря потенциальных возможностей является причиной оплакивания, однако это не повод для того, чтобы оправдывать тот факт, что человек принял на себя роль защитника справедливости. Наша жизнь не принадлежит нам. Мы являемся Божьими творениями. Более того, мы – падшие творения, не имеющие права предъявлять Богу никаких претензий. Всё принадлежит Ему, и Он ничего нам не должен (Иов 41:11; см. Римлянам 11:35). Бог благосклонно сделал нас участниками Своей истории, истории Его дружеского общения и любви. Падшее человечество хочет создать свою собственную историю. Однако, пытаясь отыскать свой собственный путь, мы находим смерть и отчуждение. Принимая же Божью историю, мы проживаем свою жизнь в свете Его благодати и славим Бога, желающего общения с нами.

Какие претензии мы можем предъявить Богу относительно жизни наших детей? Какую историю мы напишем для того, чтобы удовлетворить наше чувство справедливости? Может быть, история этих детей является частью Божьей истории ради нашей собственной жизни. Может быть, они присутствуют в ней для того, чтобы сотворить любовь, напомнить нам о любви и дать надежду на любовь. Возможно, они присутствуют в ней, чтобы указать на самую великую любовь на свете – любовь Бога к Своим детям. Возможно, дети присутствуют в нашей истории для того, чтобы свидетельствовать о тайне Бога, о жизни и смерти.

Детский онколог и преподаватель Йельской Университетской Медицинской школы Диана Комп рассказывает, что медицинское образование стало одним из факторов, приведших к крушению её юношеских религиозных убеждений. Если бы она захотела поверить, то «это потребовало бы надёжных свидетельств за пределами определяемых культурными факторами ожиданий, касающихся смерти».xi Такое надёжное свидетельство она нашла в умирающих детях. Для доктора Комп примером подобного свидетельства стала смерть Анны:xii

Сейчас многие дети, больные лейкемией, выздоравливают, однако когда заболела Анна, такого ещё было. Период ремиссии после соответствующего курса лечения продолжался у неё свыше пяти лет, однако когда ей было всего семь лет, её жизнь подошла к концу. Перед смертью она собрала все свои силы, чтобы сесть на больничной кровати и сказать: «Ангелы так прекрасны! Мамочка, ты их видишь? Слышишь, как они поют? Я никогда не слышала такого прекрасного пения!» Потом она откинулась на подушку и умерла.

Её родители отреагировали на произошедшее так, как будто получили самый ценный в мире подарок. При отпевании больничный капеллан мог утешить скорее психологически, чем духовно, и поэтому ускорил процедуру, чтобы оставить врача-экзистенциалиста наедине с опечаленной семьёй. Мы вместе обдумывали духовную тайну, которая превосходила наше понимание и весь наш жизненный опыт. В последующие недели в моей голове засела мысль: может быть я действительно нашла надёжное свидетельство?

Доктор Комп писала, что это переживание «открыло для меня окно, которое так долго было наглухо закрыто. В этих историях я распознала принцип, который помог мне перепроверить системы верований, находящиеся по ту сторону окна».xiii Согласно доктору Комп, умирающие дети свидетельствали о реальной заботе любящего Бога. Однако такие свидетельства предоставляла не их смерть. Скорее, их умиротворение, уверенность, надежда и ощущение присутствия Бога свидетельствовали о Божьей заботе и любви. Даже умирая, маленькие дети свидетельствуют о царстве Божьем.

Каким бы ужасным это ни казалось, но реальность такова, что смерть детей – в том числе и смерть моего Джошуа – формирует и очищает наш характер, что, возможно, не смогло бы произойти иначе. Трудно даже представить себе какое-то другое переживание, которое могло бы привести меня к Божьему трону или сформировать мой взгляд на Бога или повлиять на мой характер больше, чем неизлечимая болезнь моего сына. И как бы ужасно это ни звучало, неизлечимая болезнь моего сына оказала мощное, формирующее и позитивное влияние на мою жизнь и жизнь моей семьи.

Через неё наша жизнь стала свидетельством благодати, сострадания и верности Бога. Она стала свидетельством для того сообщества верующих, к которому мы принадлежим, и предоставила возможность этому сообществу разделить с нами эту жизнь. Наши переживания оказали влияние на жизнь церкви, к которой мы принадлежим, а жизнь церкви оказала влияние на наши переживания, связанные с состоянием Джошуа. Его болезнь сформировала меня, мою жену, моих детей и наше сообщество таким образом, что я не могу представить другого способа, который бы привёл к таким положительным результатам (хотя если бы я мог выбирать, то мой выбор был бы иным). Теперь моя семья понимает, что означает любить того, кто не может ответить взаимностью. Она разделяет обиды, боли и злоключения семей, имеющих детей-инвалидов. Моя семья подготовлена для служения страдающим семьям. Моя семья знает, что такое утешение в Боге и как делиться им с обиженными. В этом падшем мире мы неизбежно должны нести потери, и это не только умирающие дети. Но всё в моём сердце протестует против такой истины.

Мы дали нашему сыну имя Джошуа [Иисус], потому что хотели, чтобы он стал лидером Божьих людей. Мы хотели, чтобы он служил Божьим людям, как Иисус Навин служил Израилю. Потеря этой мечты сокрушила нас, хотя возможно она и осуществилась. Поскольку Джошуа оказал формирующее воздействие на мою семью, на мою церковь, моих студентов, то, возможно, это и есть осуществлённое им лидерство. Возможно, формируя характеры Божьих людей своей болезнью, Джошуа принёс миру больше хорошего и больше похвалы Божьей славе, чем он сделал бы это в другой ситуации. Возможно, болезнь Джошуа действительно служит к славе Божьей. Однако если бы это было оставлено на моё усмотрение, я выбрал бы иной путь и отдал бы всё за жизнь моего сына.

Имеет ли Бог отношение к смерти детей?

В четвёртой главе я подразделил цели Бога в этом мире на следующие категории: (1) карающая, (2) дисциплинирующая и (3) искупляющая. Бог время от времени карает зло в этом мире. Иногда Он посылает испытания Своим людям и периодически избавляет их от бедствий. Все эти действия служат Его конечной цели, и Он участвует в делах этого мира, чтобы жизнь Его людей приносила соответствующие плоды. Но имеет ли Бог отношение к смерти детей?

История Иова (Книга Иова, глава 1)

Благодаря своим личным переживаниям с Джошуа, я теперь по-другому воспринимаю историю Иова. Когда я читаю, что Бог оградил здоровье Иова во время первого испытания, а потом его жизнь во время второго испытания, я удивляюсь, почему Бог не защитил детей Иова? Почему Бог не сохранил Своё ограждение вокруг детей Иова, как Он сделал это по отношению к жизни самого Иова? была в Божьих руках. Он Сам определил, какую власть предоставить сатане, а также её границы (1:12; 2:6). Бог понёс на Себе всю ответственность за выпавшие на долю Иова бедствия, потому что такого вообще не должно было произойти (ср. 2:10; 42:7). Бог мог бы сохранить «ограждение» на прежнем месте или удержать сатану от осуществления задуманного им плана. Бог мог бы отказать сатане в его просьбе. Однако Он простёр Свою руку, чтобы допустить страдания Иова (1:11; 2:5). Хотя, возможно, сатана и является непосредственным действующим лицом, ответственность, тем не менее, лежит на Боге. Он, по крайней мере, ответственен, во-первых, за то, что дал сатане разрешение и, во-вторых, за то, что дал ему власть! Бог мог бы не принимать вызова сатаны; Он мог бы ограничить сатану в большей степени, чем сделал это. Он мог бы сказать: «Сатана, ты можешь лишить его собственности, но не детей». Бог Сам решил испытать Иова как бы в ответ на вопрос сатаны: «Разве даром богобоязнен Иов?» (1:9). Чтобы ответить на его вопрос, Бог решил сделать детей Иова уязвимыми.

На первую серию бедствий Иов отреагировал так: «Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!» (1:21). Иов связывает рождение и смерть детей с деятельностью Господа. Хвала Господу за дарованные Им благословения, и Ему же хвала за то, что Он их забрал. Иов совершенно определённо возлагает всю ответственность за сложившееся положение на Бога. Господь дал, и Господь взял. Активность Бога проявляется как в том, что Он даёт, так и в том, что забирает обратно. Согласно Иову люди веры должны с готовностью принимать как то, так и другое. Для Иова это включает в себя и принятие факта смерти его детей. Бог суверенен в Своих действиях, и Иов остаётся верным Ему. Однако принятие самого факта не обходится без вопросов, сомнений и отчаяния. Читая диалоги, мы видим, что Иов часто нетерпелив, исполнен горечи и обвинений. И, тем не менее, перед нами человек веры. Он не станет проклинать Бога и не откажется от своей преданности.

Однако для друзей, пришедших утешить Иова, весть о смерти его детей является плохим знаком. Вилдад считает, что дети, как и сам Иов, были грешниками. Отрицая возможность того, что Бог может «извращать суд», он уверенно заявляет: «Если сыновья твои согрешили пред Ним, то Он и предал их в руку беззакония их» (8:4). Читателям пролога совершенно очевидна жестокость (и ошибочность) подобных заявлений. Елифаз предполагает, что если бы Иов был более праведным, то его дети всё ещё были бы с ним (5:25). В самом деле, одним из последствий нечестивости человека, согласно Вилдаду является то, что «ни сына его, ни внука не будет в народе его; и никого не останется в жилищах его» (18:19). Потеря детей, согласно Вилдаду, является свидетельством нечестивости Иова. В заключение Вилдад говорит: «Таковы жилища беззаконного, и таково место того, кто не знает Бога» (18:21). Но читатель пролога знает, что это неправда. Однако такие слова, без сомнения, ранят сердце Иова.

Читатели понимают, что причина совсем не в этом. Иов видел духовные потребности своих детей (1:5), и их смерть по существу никак не зависела от их действий. Всё произошедшее имеет отношение только к самому Иову. Смысл смерти детей лежит в том, что Бог подверг испытанию самого Иова. Смерть его детей является частью того испытания, в котором на карту поставлена вера Иова. История Иова демонстрирует активность Бога, проявляющуюся в разрешении тех или иных действий. Бог принимает решение разрешить сатане убить детей Иова. Он даёт сатане определённую свободу и Ему, вне всяких сомнений, известно, как тот ею воспользуется. Он поставил перед сатаной определённые ограничения – не причинять вреда лично Иову. Таким образом, Бог отдал детей Иова во власть сатаны. Он знал, что может предпринять сатана и, при желании, мог бы сохранить жизнь детей Иова. Однако Он этого не сделал. Вместо этого Бог допустил смерть детей.

При этом решающим фактором является природа испытания. Радикальная природа испытания подразумевает крушение всего, что Иов лелеял как Божьи благословения. Вопрос поставлен так: «Разве даром богобоязнен Иов?» (1:9). Для того чтобы испытание было безупречным (не только для Иова, но и для тех, кто впоследствии узнал бы его историю), и для того чтобы вопрос охватывал всю суть предмета, следовало ликвидировать малейшую выгоду для служения Богу, каждое благословение. Если бы осталось хоть что-нибудь, особенно его дети, это могло рассматриваться как опора для веры Иова. Они стали бы благословением, которое у него всё ещё оставалось. Если бы осталось хоть какое-то благословение, тогда в нём Иов мог бы видеть награду за свою веру. Если бы его дети всё ещё были живы, если бы жена поддерживала его, и если бы он мог продать своих овец, чтобы накормить свою семью, тогда Иов мог бы смотреть на всё это, как на Божье благословение. Именно поэтому испытание должно было распространиться и на здоровье Иова, поскольку оно оставалось одним из благословений, поддерживающих его веру. Для настоящего испытания веры Иова следовало убрать всякую поддержку.

На необходимости такого глубокого испытания настаивал сам сатана. После первого испытания сатана заключил, что Иов был ещё более эгоистичен, чем он себе это первоначально представлял. Иов был озабочен только самим собой. «Кожа за кожу», – утверждает сатана (2:4). На самом деле Иову нет дела до слуг, собственности и даже своих детей. Он заботится только о самом себе, о своей собственной шкуре. «Но простри руку Твою и коснись кости его и плоти его, – благословит ли он Тебя?» – вопрошает сатана (2:5). Страдание было всеохватывающим, потому что испытание простиралось до самого основания веры. Всеохватывающая суть испытания требовала жестокой проверки. Останется ли Иов богобоязненным и дальше, даже если у него не останется никаких вложений на будущее (ни семьи, ни собственности, ни безопасности, ни здоровья, никаких преимуществ)? Будет ли Иов бояться Бога, не смотря на свои невыносимые страдания? Филип Янси хорошо представил суть этого вопроса:

Действительно ли человек обладает свободой и достоинством? Сатана призывает к ответу Бога. У нас есть свобода катиться вниз, и Адам, как и все его потомки, доказали это. Но есть ли у нас свобода возвыситься до того, чтобы поверить Богу не по причине… точнее совсем без всяких причин. Может ли человек верить, даже если Бог кажется врагом? Возможна ли такая вера? Или вера, как и всё прочее, является следствием влияния окружающей среды и стечения обстоятельств? Все эти вопросы поднимает Книга Иова. В первых главах сатана представляет себя первым великим бихевиористом. Он заявляет, что Иов обязан был любить Бога, потому что это определено его жизнью. Уберите награды и увидите крушение веры. Ничего не подозревающий Иов избран объектом великого противоборства.xiv

У самого Иова была такая же точка зрения, хотя он и не подозревал о размерах испытания. Я думаю, что одним из наиболее четких проявлений веры Иова является его ответ на тираду Софара, что Бог наказывает нечестивых и их благоденствие кратковременно (20:5). Согласно Софару уделом нечестивых является гнев Божий (20:28-29). Однако от такого объяснения Иов теряет терпение и жалуется: «Почему беззаконные живут, достигают старости, да и силами крепки?» (21:7). И далее ещё более определённо: «Дети их с ними перед лицом их, и внуки их перед глазами их. Дома их безопасны от страха….» (21:8-9а). И ещё: «Как стадо выпускают они малюток своих, и дети их прыгают» (21:11). Нечестивые проводят свою жизнь в роскоши и с миром уходят в могилу (21:13). Где же страдающие нечестивцы? Их дети живы, их дома безопасны и «нет жезла Божьего на них» (21:9б). Где гнев Божий? Его нет, так что Иов отвечает: «Как же вы хотите утешать меня пустым? В ваших ответах остаётся одна ложь» (21:34).

И, тем не менее, Иов отвергает совет нечестивых. Согласно Иову нечестивые хотят от веры только выгоды. Они спрашивают: «Что Вседержитель, чтобы нам служить Ему? И что пользы прибегать к Нему?» (21:15). Это критический вопрос. Какова практическая выгода от служения Богу? Какие преимущества получает молящийся? В этом суть обвинений сатаны. Люди служат Богу только для того, чтобы что-то получить от Него. Они служат Богу из корыстных побуждений. Однако Иов бескорыстен. Он высказывает свой комментарий: «Видишь, счастье их не от их рук. – Совет нечестивых будь далёк от меня!» (21:16).xv Иов служит Богу не из выгоды. Он не присоединится к хору нечестивых, но сохранит свою приверженность вере, даже если его вопросы останутся без ответа, и он сам будет исполнен сомнений и всепоглощающей боли. Приверженность вере, демонстрируемая Иовом в стихе 21:16, не является ответом на вопросы из стихов 21:17-33. И, тем не менее, он остаётся верным. Мольба отца мальчика к Иисусу является вариантом мольбы Иова: «Верую, Господи! Помоги моему неверию» (Марк 9:24).

Когда у верующих родителей умирают дети, возникает три варианта теодицей тяжелой утраты: обвинение Бога (Бог несправедлив), обвинение самих себя (Бог наказывает меня) или поиск скрытого смысла произошедшего события (это произошло не случайно).xvi Интересно, что книга Иова отражает все три точки зрения. Иов ставит под сомнение справедливость Бога, друзья обвиняют Иова в греховной жизни, а рассказчик видит определённую цель и смысл в смерти детей. Основным смыслом смерти детей Иова было испытание веры (а не наказание) Иова. Это ответ на вопрос: «Служит ли Иов Богу из корыстных побуждений?». Ответ таков: «Нет». Иов служит Богу, потому что любит Его.

История Давида и Вирсавии (2 Царств 12:15-24а)

Прелюбодеяние Давида с Вирсавией привело к рождению ребёнка. Они хотели скрыть свой грех, попытавшись организовать свидание Вирсавии с её мужем Урией, хеттеянином. Потерпев неудачу, Давид устроил гибель Урии, а потом женился на Вирсавии, которая родила ему сына. Однако Бог послал пророка Нафана, чтобы обличить Давида в грехе и объявить ему о наказании. Давид признал свой грех, и Господь простил его, однако наказание всё равно последовало. Бог не наказал смертью самого Давида, однако поскольку Давид «подал повод врагам Господа хулить Его» (2 Царств 12:14), Нафан объявил, что умрёт его сын. Смерть, которую за своё прелюбодеяние заслужил , была взыскана с его сына. За грехи Давида должен был умереть его сын.

Господь «поразил дитя» Давида. Суть произошедшего выражена недвусмысленно и чётко. Эта же самая фраза «Господь поразил» четыре раза встречается в древнееврейской Библии. Один раз она относится к бедствию, которое Бог послал за поклонение золотому тельцу (Исход 32:35), а в другом месте говорится, что «поразил Господь Навала, и он умер» (1 Царств 25:38). В двух других примерах говорится о том, что Бог поразил армии народов (Книга Судей 20:35; 2 Паралипоменон 14:12; сравни Исаия 19:22). В тексте ясно говорится о том, что Господь за грехи Давида убил его сына. Бог наказал Давида через его сына. Те же слова используются для того, чтобы описать, как Бог поразил египтян, когда лишил жизни их первенцев (Исход 12:23, 27), как Он поразил Иеровоама (2 Паралипоменон 13:20) и Иорама и его семью (2 Паралипоменон 21:14, 18). Эти слова, что бы они ни означали, используются для описания активной роли Бога в осуществлении наказания. То, что Бог наказал Давида, убив его сына, режет наш слух, однако в повествовании говорится именно об этом.

Давид отреагировал на объявление Нафана молитвой, постом и плачем. Он умолял Бога сохранить жизнь его сына. Подобно тому, как Изекия молился о своей собственной жизни (Исаия 38:1-2), так и Давид молился о жизни своего сына. Подобно тому, как Даниил молился об освобождении из плена (Даниил 9:3), так и Давид молился о помиловании. Он пал перед Господом в самоуничижении и в слезах. Он не ел, не спал и не заботился о своём внешнем виде. Он не принимал утешений. Давид смирил себя перед Господом в надежде, что Бог сохранит жизнь его сына.

И хотя Давид уже получил через пророка известие от Бога, он все равно верил, что Бог может ещё раз проявить Свою милость и сохранить жизнь его сына. Никто не знает Божьих мыслей, и Давид верил, что если он смирится перед Господом, то Бог может передумать, хотя и знал, что манипулировать Им невозможно. Таким образом, Давид искал Божьей благодати. Это выглядит так, как будто бы Давид молится о том, на что в действительности он не надеется, хотя знает, что Бог может сделать всё, что захочет. Давид молил о своём сыне и надеялся, что ответ Бога будет благоприятным. Однако, в конце концов, Бог сказал: «Нет», – и ребёнок умер.

Что же нам делать, когда Бог говорит: «Нет»? Когда мы молимся о жизни своего ребёнка и входим в тронный зал Бога с ходатайством и прошением, а ребёнок всё равно умирает, как нам реагировать на ответ Бога? Приведя себя в порядок, Давид пошёл в дом Божий и молился. Это чрезвычайный момент в жизни Давида. Когда его ребёнок умер, Давид (подобно Иову) почтил Бога в поклонении. Он понимал, что получил ответ на своё прошение, и ответ был отрицательным. Реакцией Давида на ответ Бога стало поклонение Ему. Перед этим он плакал и просил, но сейчас он предстаёт перед Господом, чтобы вознести Ему хвалу. Он принимает Божий ответ и начинает жить заново. Он снова ест и утешает свою жену.

Однако справедливо ли было поразить сына, чтобы наказать самого Давида? Как мог Бог наказать сына за грехи отца? Текст ясно говорит, что сын умер вследствие грехов Давида. Бог убил ребёнка. Каково же разумное обоснование подобных действий Бога? Наш ответ в этом случае может быть очень условным и ограниченным. Не подобает падшему человечеству судить о божественных причин, даже если сами причины нам известны. И всё-таки теодицея склонна изобретать причины, чтобы оправдать действия Бога в глазах тех, кто полагает, что никакой приемлемой причины не может быть. Тем не менее наши сердца взывают к разъяснению.

Бог наказал Давида смертью его сына. Бог не наказывал сына; Он наказал Давида. Бог принял дисциплинарные меры к Давиду, а не к ребёнку. Хотя мы чувствуем, что по отношению к ребёнку это несправедливо, потому что ему не дали возможности прожить свою жизнь, этот рассказ повествует о планах Бога, касающихся Давида. Давид должен понять, какие последствия вызвал его грех. После того как ребёнок умер, Давид прекращает свой плач, приводит себя в порядок, поклоняется Богу в Шатре Завета и принимает пищу. Скорее всего, он уверен, что однажды встретится со своим сыном в Божьем сообществе.

В тот день Давид осознал всю серьёзность греха. Когда мы выбираем свой собственный путь, он всегда ведёт к смерти. Делая ставку на свою собственную моральную автономию, мы отдаём предпочтение смерти перед жизнью. Смерть вошла в семью Давида через грех точно так же, как она вошла в мир через грех Адама. Ребёнок умер, чтобы Давид усвоил этот урок. В тот день Давид испытал, что такое падшая природа; в результате прелюбодеяния с Вирсавией он пережил трагедию смерти. На собственном опыте он ощутил грехопадение Адама. Через его собственный грех смерть вошла в его мир. Бог проклял дом Давида точно также, как Он проклял Своё творения после грехопадения.

Однако месть не входит в замыслы Бога. Бог ненавидит смерть также, как и грех. Его цель, в конечном счете, является искупительной. Давид приобрёл более глубокие, более тесные взаимоотношения с Богом через осознание своей падшей природы, результатом которой стала смерть ребёнка. Бог использует смерть ребёнка для того, чтобы приблизить к Себе Давида.

Смерть ребёнка заставляет верующих искать встречи с Богом через поклонение, плач, молитву и прошение. Больше обратиться некуда. Это последнее, что делает Бог, независимо от того наказание ли это (как в случае с Давидом) или испытание (как в случае с Иовом), для того чтобы породить или укрепить взаимоотношени между Собой и страдающим человеком. Ибо самое важное в жизни – это правильные отношения с Богом, и смерть детей может послужить достижению этой цели.

В самом повествовании Бог не выглядит ни злобным, ни мстительным. Он не копит недовольства против Давида и Вирсавии. В действительности же, продолжая царствующую ветвь Давида через Вирсавию, Бог действует как Искупитель. Он дал им другого сына, названного ими Соломоном, которого Сам Господь назвал «Иедидиа», что означает «возлюбленный Богом» (2 Царств 12:25). В конце концов, Бог Сам вошёл в мир через эту ветвь, включающую Вирсавию, «бывшую за Урией» (Матфей 1:6). Даже в падшей среде Бог действует так, чтобы искупить Свой народ и обеспечить Свою спасительную победу над грехом и смертью.

История сына Иеровоама (3 Царств 14:10-13)

Иеровоам, первый царь северного царства, ввёл Израиль в грех тем, что мятежно основал другие центры поклонения и установил золотых тельцов в Дане и в Вефиле (3 Царств 12:28-30). В дальнейшем он объединил языческое поклонение Господу с хананейским поклонением шесту Астарты, как будто бы Бог нуждался в женском напарнике (3 Царств 14:15-16). К тому же он установил высоты для идолопоклонства, и сам назначил для этого священников (3 Царств 13:33-34; 14:9-10).

«В то время, – говорит повествование, – заболел Авия, сын Иеровоама» (3 Царств 14:1). Болезнь была настолько серьёзной, что Иеровоам захотел спросить о судьбе мальчика у пророка Ахии (3 Царств 14:2-3). Он тайно послал свою жену, чтобы узнать обо всём. Пророк объявил, что за грех Иеровоама вся его семья будет уничтожена, и его потомки погибнут. Уничтожение всей семьи Иеровоама будет настолько полным, что каждый представитель мужского пола умрёт, и ни один из них не будет погребён с почестями. Весь дом Иеровоама, за исключением Авии, испытает позорный конец.

В тексте не говорится о том, сколько лет было Авии, однако можно предположить, что он был ребёнком. Для его описания использовано слово na’ar (3 Царств 14:3,17), которым обычно называют юношей или подростков, хотя оно имеет широкий спектр значений, включая младенца (как, например сын Вирсавии из 2 Книги Царств 12:16 или младенец Моисей из Книги Исход 2:6). Для описания Авии используется ещё один термин yaled (3 Царств 14:12), которым обычно называют очень маленького ребёнка (3 Царств 17:21-23) или младенца (2 Царств 12:15,18-19,20,22). Существительное является производным от глагола, имеющего значение рожать. Поэтому правильнее всего предположить, что Авия был подростком или моложе. Каким бы ни был его возраст, родители были очень обеспокоены. В результате они ищут встречи с пророком Господа.

Пророк объявляет о смерти Авии, однако это не наказание, а благодатное избавление. Пророк подчёркивает разницу между наказанием и избавлением. Наказание Иеровоама состоит в том, что каждый его потомок мужского пола будет убит и понесёт на себе клеймо позорной смерти. Возмездием за грехи Иеровоама будет прекращение правления его династии и её позорный конец. И хотя Авия тоже умрёт, его смерть в тот момент явится знаком Божьей благодати, «так как в нём, из дома Иеровоамова, нашлось нечто доброе пред Господом, Богом Израилевым» (3 Царств 14:13).

Это поразительное утверждение. Авия умирает именно так и именно в то время, потому что Бог видит в нём «нечто доброе». Это не значит, что Авия был совершенным. Бог также нашёл «нечто доброе» в Иосафате, потому что он «расположил своё сердце к тому, чтобы взыскать Бога», хотя и помогал нечестивым и любил тех, кто ненавидел Бога (2 Паралипоменон 19:2-3). Чем бы ни было то «доброе», что Бог видел в Авии (мы можем предположить, что это имело отношение к его сердцу, как и в случае с Иосафатом), Он позволил Авии умереть с почётом. Авия был похоронен и «оплакивали его все Израильтяне» (3 Царств 14:18). Смерть Авии была благодатной. Через эту смерть Бог избавил Авию от участи, ожидающей всю его семью. Она испытает бесчестие, унижение и осквернение, а Авия получит почёт, уважение и будет погребён, потому что Бог милосердно позволил ему умереть.

Пример Авии представляется совершенно ясным. Смерть ребёнка может быть выражением Божьей искупительной благодати. Смерть Авии выражает доброе намерение Бога. Она была благом для Авии, хотя и стала причиной глубоких страданий его родителей. Его смерть была благом, хотя и в относительном смысле. Для него было лучше умереть так, как умер он, чем подобно остальным членам его семьи.

Может ли смерть ребёнка когда-нибудь быть благом? Она никогда не является абсолютным благом. Бог никогда не планировал смерть, однако, принимая во внимание падшую природу мира, Он использует смерть, чтобы достичь Своих целей. Поэтому она может быть относительным благом тогда, когда служит достижению Божьих целей. Всегда ли смерть ребёнка является злом? Она всегда зло в том смысле, что является частью падшей природы этого мира. Однако она также может быть благом, потому что в результате ребёнок вступает в полноту Божьей жизни. Хотя это потеря непрожитой жизни, в то же время это обретение прежде неизвестного общения, значение которого никогда не должно принижаться.

Для Авии было благом умереть именно тогда, когда он умер. Трудно смириться с мыслью, что смерть ребёнка может быть «благом» даже в относительном смысле. Она кажется такой похожей на абсолютное зло. Однако смерть ребёнка является благом, если служит Божьей цели эсхатологического общения Бога с Его народом.

Резюме

Эти три библейские истории иллюстрируют власть Бога над смертью детей. Иов совершал жертвоприношения за своих детей, однако они умерли. Давид умолял Бога исцелить своего сына, но и он умер. Жена Иеровоама обращалась к Господу через пророка Ахию, но её сын умер. Бог имел власть над каждой из этих ситуаций. Господь решил предоставить сатане власть уничтожить детей Иова; Господь Сам поразил ребёнка Давида и допустил смерть сына Иеровоама. Бог мог изменить ход любого из этих событий и сохранить жизнь каждого из детей, однако Он этого не сделал. Он решил действовать таким образом, что в результате они все умерли. Он мог действовать по-другому, но не сделал этого.

Однако мы не должны сводить смысл всех этих смертей к одной цели. У Господа были разные причины для каждой из них. Его намерения в каждом случае были разными. Смерть детей Иова была испытанием. Смерть ребёнка стала наказанием Давида. Ребёнок Иеровоама умер и таким образом избежал унизительного наказания, предназначавшегося Иеровоаму. В случае Иова целью Бога было воспитание, очищение и испытание. Давида же Бог хотел наказать и предупредить. В случае Иеровоама целью Бога была благодать.

Следовательно в этих трёх повествованиях смерть детей выполняет три различные функции. Это согласуется с предыдущим обсуждением Божьих действий в этом мире. Иногда Бог действует, чтобы наказать (смерть ребёнка Давида), иногда Он действует для того чтобы научить или испытать (смерть детей Иова), а иногда чтобы избавить (как в случае смерти сына Иеровоама). Однако в каждый момент и на каждом уровне Бог руководствуется целью, охватывающей все три случая. Каждый из них по своему служит конечной цели Бога для Его творения. Бог жаждет общения с Иовом, Давидом и даже с Иеровоамом. Каждая смерть предназначена для достижения этой конечной цели, какими бы ни были сиюминутные намерения и обстоятельства.

Заключение

Размышляя над неизбежной смертью своего собственного ребёнка, я черпаю утешение и постигаю смысл происходящего в истории Иова и его детей. Я знаю, что это не наказание за какой-то великий грех, однако верю, что Бог очищает меня и всю мою семью через испытание, чтобы увидеть природу нашей приверженности вере. Как и Иов, я верю, что Бог «знает путь мой; пусть испытает меня, – выйду, как золото» (23:10). И так же, как у Иова, мои молитвы часто полны нетерпения, иногда в них звучит обвинение, а иногда и горечь. И всё-таки, насколько я знаю своё сердце, я не служу Богу из корысти.

Стоит ли «истина» такой цены – жизни наших детей? Моё сердце протестует: «Никакая истина не стоит этого». Однако Божья история свидетельствует о другом. Я верю, что как-то, каким-то образом существует истина, заслуживающая такой цены. Возможно, такой истиной является реальность нашего общения с Богом, основанного на благодати суверенного и любящего Бога, а не на какой-то выгоде, полученной в качестве вознаграждения или по заслугам. В конце концов, когда Джошуа умрёт, я вверю его заботе любящего Бога и надеюсь, что подобно Иову (1:21), восхвалю имя Господне. Я молюсь, чтобы моя вера не зависела от того, живёт ли Джошуа или умирает. Я молю, чтобы моя вера покоилась на моих взаимоотношениях с Богом, желающим общения со мной, с Богом, Который однажды отрёт каждую слезу. Придёт день, когда Бог снимет саван смерти со Своих людей (Исаия 25:7). Суровая реальность состоит в том, что такие взаимоотношения – эсхатологическое сообщество, включающее в себя невинных детей, подобных моему Джошуа – стоит того, чтобы заплатить за неё жизнью детей. Оно стоило жизни Собственного Божьего Сына. И это истина, против которой я часто протестую и над которой ежедневно проливаю слёзы. «О Господь, – плачу я. – Я верю, помоги преодолеть мне моё неверие».

Следующая глава

Оглавление

1 услуга за услугу (лат.) – прим. перев.

i  Я предлагаю мою собственную теодицею в Интернете по адресу:

http://www.bobdlewis.org/jmhicks/theodicy.htm.

ii Федор Достоевский, Братья Карамазовы, перевод А.Кропоткин (Garden City, NY: Literary Guild of America, 1949), pp. 179-180.

iii Wiesel, Elie. Night, p. 44.

iv Wiesel, Elie. The Trial of God. Trans. by Marion Wiesel. (New York: Random House, 1964).

v Ibid, p. 130.

vi Ibid, p. 156.

vii Tupper, Scandalous Providence, p. 75; см. pp. 78-81, 116-119.

viii См. Fretheim, Terence E. The Suffering of God: An Old Testament Perspective. (Philadelphia: Fortress Press, 1984), pp. 127-137.

ix Hauerwas, Stanley. God, Medicine, and Suffering. (Grand Rapids: Eerdmans, 1990), pp. 65-67 – размышления о такой несправедливости.

x Ibid, p. 126.

xi Komp, Diane M. A Window to Heaven: When Children See Life and Death. (Grand Rapids Zondervan, 1992), pp. 24-27.

xii Ibid, p. 28-29.

xiii Ibid, p. 36.

xiv Yancey, “When the Facts Don’t Add Up,” 20. См. его Disappointment with God: Three Questions No One Asks Aloud. (Grand Rapids: Zondervan, 1988), pp. 155-246.

xv Это трудный для перевода текст, но смысл в целом ясен.

xvi Cook, Judith A. and Dale W. Wimberley. “If I Should Die Before I Wake: Religious Commitment and Adjustment to the Death of a Child.” Journal for the Scientific Study of Religion 22 (September 1983): 228-230. Хотя и нечасто, некоторые объясняют такое событие с точки зрения совпадения, случайности или естественного порядка вещей. Но это никогда не приходило в голову автора Книги Иова.