Глава шестая книги «Но и тогда я буду уповать на Него»

КАК СОХРАНИТЬ ВЕРУ?

ИОВ В БОЖЬЕЙ ИСТОРИИ

Что есть человек, что Ты столько ценишь его

и обращаешь на него внимание Твоё,

посещаешь его каждое утро,

каждое мгновение испытываешь его?

Доколе же Ты не оставишь, доколе не отойдёшь от меня,

доколе не дашь мне проглотить слюну мою?

Если я согрешил, то что я сделаю Тебе,

страж человеков!

Зачем Ты поставил меня противником Себе,

так что я стал самому себе в тягость?

И зачем бы не простить мне греха,

и не снять с меня беззакония моего?

Ибо, вот, я лягу в прахе;

завтра поищешь меня, и меня нет.

Обращение Иова к Богу, Иов 7:17-21

Несмотря на то, что все страдания относительны (смерть любимого человека приносит больше боли, чем потеря работы; хотя вернее было бы сказать, что это просто разные виды боли), если они длятся долго, то постепенно притупляются. Наибольшую боль приносит страдание. Хотя мы и понимаем разницу между отдельными видами страданий, эмоционально и духовно боль не различима. Поэтому вне зависимости от вида страдания всех нас обуревают похожие сомнения и перед нами встают одни и те же вопросы.

Иов страдал и сомневался точно так же, как и мы с вами. Именно поэтому мы можем учиться стойкости у праведного Иова. Мы видим, через какие испытания он прошёл, и узнаём что-то новое о вере. Мы видим того, с кем можем сравнить себя.

Испытание Иова было битвой за веру. Он прошёл через испытание веры, и это было не просто. Книга Иова – это история верующего, который сражался со своими вопросами, сомнениями и отчаянием. Его настойчивый отказ проклясть Бога служит для нас примером веры. Его испытание – это испытание каждого верующего. Его победа – это победа каждого верующего. Поэтому важно изучить его пример, для того чтобы узнать что-то новое о природе веры. История Иова помогает понять природу веры, плача, а также наших взаимоотношений с Богом в падшем мире.

Иов адресовал свои вопросы Богу. Он вопрошал Того, Кто управляет природой. Именно поэтому вопрос «почему?» естественен и законен. Это не просто всплеск эмоций или приступ разочарования. Это искренний и важный вопрос. Если Бог действует, и если Он позволяет действовать другим, если Он побуждает, значит, у Него должны быть на это причины. Бог не действует спонтанно. Именно поэтому, подобно Иову, мы задаём вопрос: «Почему?»

Для некоторых это скорее просто восклицание, чем вопрос. Это заявление: «Что это за бессмыслица?» Однако для Иова вопрос «почему» и обращён к всемогущему Богу. Хотя это всего лишь восклицание, оно, тем не менее, подразумевает вопрос: «Почему Бог сделал это?» Это также вопрос: «Почему Бог допустил или стал причиной того, что произошло такое бессмысленное событие?» Это также вопрос: «Какой смысл в этом страдании?»

Преданный Богу плакальщик Иов

В своей первой жалобе (3:1-26) Иов ещё не обращается непосредственно к своим друзьям или к Богу, как в последующих диалогах. И всё-таки жалоба полезна обеим сторонам. Иов изливает своё отчаяние. Со своей поэтической жалобой он безотчётно обращается к Богу.i

Иов сожалеет, что не оказался мёртворождённым (3:1-11). С его точки зрения совершенно напрасно начался тот день, в который он появился на свет. Этот день стал для него безрадостным (3:7). И хотя мать носила его в своей утробе положенный срок, для него было бы лучше, если бы он родился мёртворождённым, чем так страдать впоследствии (3:9-10). Иов хочет умереть, потому что в могиле он смог бы отдохнуть. «Там, – говорит Иов, – отдыхают истощившиеся в силах» (3:17). В могиле пленники могут радоваться освобождению из плена, а рабы могут насладиться свободой от своих господ (3:18-19). Однако Бог продолжает давать свет несчастным людям, подобным Иову. Иов будет рад смерти (3:20-22), потому что она избавит его от страданий. Он спрашивает: «На что дан свет человеку, которого путь закрыт, и которого Бог окружает мраком?» (3:23). Жизнь ничего не может предложить Иову. Он говорит: «Нет мне мира, нет покоя, нет отрады: постигло несчастье» (3:26). Единственный выход для него – смерть. Только в ней он сможет найти мир и покой. С высоты мусорной кучи кажется, что лучше было бы никогда не видеть жизни, чем так страдать. Иов опровергает высказывание: «Лучше иметь возлюбленного и потерять, чем не иметь его никогда». Иов уверен, что лучше вообще не иметь любимого человека, чем иметь, а потом потерять. Вот насколько глубоко его горе.

Суть плача отражена в непрерывно задаваемых им вопросах. Самые важные и выразительные слова из словаря любого страдающего человека в этом коротком плаче повторяются пять раз.ii Это слова: «Для чего, зачем, на что». «Для чего не умер я, выходя из утробы?» (3:11а). «Зачем приняли меня колена? Зачем было мне сосать сосцы?» (3:12). Зачем не стал, как «выкидыш сокрытый, я не существовал бы, как младенцы, не увидевшие света»? (3:16а). «На что дан страдальцу свет, и жизнь огорчённым душой?» (3:20). «На что дан свет человеку, которого путь закрыт, и которого Бог окружил мраком?» (3:23). Саму жизнь Иов приравнивает к несчастью и горечи. Поскольку чрево его матери не затворилось, то перед его глазами предстали бедствия (3:10,20). Смерть и мрак Шеола (могилы) лучше, чем беды и страдания.

Иов задаёт вопрос. Он хочет знать, «для чего», понимая при этом, что у Бога есть ответ. Вопрос Иова – это плач отчаявшегося человека, который верит, что смерть лучше обрушившихся на него несчастий. «Око моё не возвратится видеть доброе», – жалуется он (7:7). Смерть для него наилучший выход. Однако смерть не приходит (3:21).

Есть доля иронии в том, что Иов чувствует себя на осадном положении. Он уверен, что Бог «окружил» его осадой (3:23), тогда как на самом деле Бог уменьшил размеры защищавшего Иова «ограждения» (1:10).iii Взгляд на природу ограждения зависит от точки зрения. С точки зрения Иова Бог пришёл сокрушить его. И такова точка зрения каждого страдающего человека. Иов, конечно, прав, возлагая на Бога ответственность за своё состояние. В прологе говорится о Божьем ограждении как о щите для Иова. Сатана ограничен в своих действиях. Бог оградил жизнь Иова. Он не позволит сатане покуситься на неё. Однако с точки зрения Иова это не защита. Скорее, это продление страдания. Интересно, что Иов хочет остаться совсем без ограждения. Он жаждет освобождения. Он желает умереть. Но именно этого Бог и не допустит. Иов хотел бы удалить возведённое Богом ограждение. И поэтому Иов расстроен, обеспокоен и опечален.

Жалоба Иова отражает испытываемое им страдание. Иов изливает свою боль, разочарование и ощущение безнадёжности. Страдающие люди хотят знать причину своих страданий. Они думают о произошедшем и о том, стоило ли вообще появляться на белый свет. Они думают, что даже сама смерть – жуткая, какой ей и положено быть, – выпавшего на их долю страдания. В момент самого страдания страдающий человек не находит покоя. Когда верующие сидят на куче мусора, единственное на что они способны – это плач. При этом они сохраняют верность Богу и ожидают от Него утешения.

Проблема незаслуженного страдания

Иов знает, что он невиновен. Он также знает, что всё произошедшее – результат действий Бога. Тогда встаёт вопрос о справедливости. Кажется, что Бог Сам не придерживается Своих Собственных правил игры. В результате, друзья Иова пришли к выводу, что Иов – надменный лицемер. Они думают, что Бог наказывает Иова за его грехи, однако сам Иов знает истину. Он не может принять такого упрощённого объяснения. Пойти на это – значит поступиться своей целостностью.

Как читатели, мы понимаем проблему Иова. Также как и Иов, мы знаем, что он честен. Иов – праведный слуга Бога (1:1,8; 2:3). И всё-таки его постигла участь нечестивых. Ему не остаётся ничего другого, как только поставить под сомнение Божью справедливость. Он не может допустить, чтобы всё случившееся с ним было всего лишь простым стечением обстоятельств или невезением. Он не может допустить, что Бог здесь совершенно ни при чём. И в то же время, он не может отречься от своей собственной целостности. Он вопрошает о выпавших на его долю «бедствиях», поскольку они должны были бы стать уделом нечестивых. В конечном счете, то, что переживает он, является «долей» нечестивого человека (27:13). Умозаключения Иова основываются на традиции: люди пожинают то, что посеяли. Однако традиционное толкование этого принципа и традиционное понимание Бога должны претерпеть изменение. Но переживаемое страдание мешает этому. Поэтому вера побуждает Иова к жалобе, а не к скрупулёзному теологическому критицизму. Она порождает плач, а не утончённую теологическую дискуссию.

Вначале Иов задаёт тот же вопрос, что и все страдающие люди: «Для чего?» Вопрос порождён горем и разочарованием. И всё это понятно каждому страдающему человеку. Задавая этот вопрос, он пытается прояснить смысл происходящего. Иов, подобно нам с вами, думает, что знание причины уменьшит боль и поможет пережить случившееся. В этом часть его разочарования. Действительно ли существует причина, которая может оправдать испытываемые Иовом страдания? Есть ли причина, которая может оправдать смерть его детей? Иов не находит подходящей причины. Поэтому он вопрошает. «Для чего» он появился на белый свет, если в конце жизни его ожидает такое страдание (10:18)? Если уж ему и суждено страдать, то он хочет знать «для чего» Бог сделал его мишенью Своих стрел (7:20)? Если он невиновен и не заслуживает такого страдания, тогда Иов хочет знать «для чего» Бог стал его врагом (13:24)? Вопрос «для чего» подчёркивает недоумение Иова. Иов озадачен. Он праведен, однако ужасно страдает. Если бы только знать почему, если бы только знать причину, тогда, возможно, он смог бы понять и вынести свалившееся на него бремя. Но его неведение порождает замешательство и разочарование.

Его непрерывные вопросы к Богу остаются без ответа, если не считать таковыми желчных атак его «утешителей». Они-то уж знают истинную причину: Иов совершил какой-то великий грех. Однако Иов не может с этим согласиться. Он знает правду. Но в то же время он не получает ответа от Того, Кого вопрошает. Бог не отвечает. Он молчит, и это ещё сильнее расстраивает Иова. Его нетерпение нарастает, и вопросы превращаются в горькие жалобы.

Отстаивая своё желание говорить, Иов даёт решительный отпор Елифазу. Он восклицает: «Не буду же я удерживать уст моих; буду говорить в стеснении духа моего; буду жаловаться в горести души моей» (7:11). Когда же Вилдад утверждает, что Бог не отвергает непорочного человека, а наказывает только нечестивого (8:20), Иов с горьким чувством соглашается с этим. Он отвечает: «Опротивела душе моей жизнь моя; предамся печали моей; буду говорить в горести души моей» (10:1). Когда же Елифаз говорит о том, что надежда на восстановление после покаяния (22:22-30), Иов не сдаётся и не отказывается от того единственного, что у него осталось – своей целостности. Он утверждает: «Ещё и ныне горька речь моя» (23:2а).

В этих трёх отрывках (7:11; 10:1; 23:2) понятия «жалоба» и «горечь» употребляются для того, чтобы выразить чувства Иова (это единственные места в древнееврейском каноне, где они появляются рядом). Иов изливает свою горечь. Когда он заново осмысливает свои взаимоотношения с Богом, его единственным средством защиты является жалоба на Бога. Она пропитана горечью. Для него «забыть» жалобу, совсем не значит избавиться от страданий (9:27-28). Он бы с радостью перестал жаловаться, если бы Бог освободил его от страданий или, по крайней мере, объяснил происходящее. Однако непрекращающаяся боль в совокупности с Божьим молчанием заставляет его продолжить жалобу.

И, наконец, Иов начинает обвинять Бога в несправедливости. Справедливо ли, что Иов так страдает? Какую причину может привести Бог в качестве оправдания? Поскольку Иов не может оставить в стороне вопрос «для чего» и не может найти подходящей причины, оправдывающий его страдание, ему остаётся только сражаться с невероятным предположением, что Бог несправедлив. Он ставит под сомнение Божью справедливость. Конечно, у Иова есть нечто лучшее, чем сомнения в справедливости Бога, однако с высоты мусорной кучи, иной альтернативы. Он соглашается с Вилдадом, задающим риторический вопрос: «Неужели Бог извращает суд, и Вседержитель превращает правду?» (8:3) Конечно, нет. Иов соглашается с этим. Однако он сбит с толку. Он праведен, однако страдает. Иов вынужден признать немыслимое. Неужели Бог несправедлив и забавляется жалким состоянием и смущением своих творений? Где же прячется справедливый Бог, когда Иов страдает?

Иов понимает, что не может лишить Бога Его справедливости. «Ибо Он не человек, как я, чтобы я мог отвечать Ему и идти вместе с Ним на суд!» (9:32) Если Иов захочет поставить под сомнение справедливость Бога, «то кто сведёт меня с Ним» (9:19)? Кто будет оправдывать себя перед Пречистым, и обсуждать Его справедливость (14:3, 4а)? Ответ таков: «Ни один!» (14:4б). И всё-таки, несмотря на то, что теоретически Иов осознаёт, что не может равняться с Вседержителем, страдания вынуждают его излить своё горе и гнев в немыслимых вопросах. У каждого есть вопросы, которые страшно задать, и всё-таки их задают.

В девятнадцатой главе говорится о том, что Иова огорчает не только Бог, но и его собственные друзья. Он обвиняет своих друзей в предательстве. Своё разочарование в них он выражает болезненной вспышкой гнева (19:5-7):

Если же вы хотите повеличаться надо мною и упрекнуть меня позором моим, то знайте, что Бог ниспроверг меня и обложил меня Своею сетью. Вот я кричу: Обида! и никто не слушает; вопию, и нет суда.

Здесь Иов отвечает на вопрос Вилдада: «Неужели Бог извращает суд?» (8:3) Иов отвечает, что Бог «ниспроверг» его для того, чтобы он не смог добиться «суда» (справедливости). Вилдад пользуется теми же самыми словами: глаголом «ниспроверг» (переведённым в стихе 8:3 как «извратил») и существительным «суд». Из своего личного опыта Иов знает, что Вилдад не прав. Божья справедливость не означает того, что страдания выпадают только на долю нечестивых. Сам Иов страдает безвинно.

«Нет справедливости» звенит в ушах всех страдающих людей. Каждый может согласиться с этим утверждением. Мы сами испытывали подобные чувства, даже если не объявляли о них так же смело, как Иов. Иов, подобно каждому из нас, видит серьёзную проблему, касающуюся справедливости Бога по отношению к страдающим безвинно. Его собственный опыт подтверждает, что теологически это невозможно. В момент переживания его страдание намного сильнее, чем воспоминание о счастливых временах. И в контексте этого, когда диалог достигает кульминации, Иов клятвенно и торжественно заявляет, что Бог «лишил меня суда [справедливости]» (27:2).

Страдающий человек, и Иов служит прекрасным тому примером, может не понимать причины своего страдания. Когда же он сможет найти подходящую причину, тогда ему следует признать, что Бог либо наказывает его, либо воспитывает, либо спасает. Однако в момент самого страдания нечасто удаётся отыскать подходящую причину. Мы можем это сделать по прошествии некоторого времени, однако даже тогда кажущаяся подходящей причина, является достаточно смутной и неочевидной. Есть вещи, и их довольно много, которые как будто отрицают всякую надежду отыскать «подходящую причину». Однако в момент самого страдания их вообще невозможно различить, даже если они действительно есть. Таким образом, естественное горе верующего изливается в жалобе Богу. Даже праведный Иов не смог избежать этих чувств. В момент боли, в пылу разговора, Иов не видит иной альтернативы, как только заключить, что Бог отказал ему в правосудии.

Использование Иовом в своих речах различных литературных приёмов отражает степень его замешательства. Иов не только жалуется, но и вступает в полемику со своими друзьями и с Богом, защищая самого себя.iv Он – праведен. Его страдания, настаивает он, незаслуженны. Его возмущение особенно проявляется в заявлениях или «декларациях» о его невиновности (см. 6:28-30; 16:17; 23:10-12; 27:2-6),v которая в прологе удостоверена Самим Богом (см. 1:1,8; 2:3). Возмущение приводит его к использованию другого литературного жанра: юридической метафоры. Этот жанр особенно важен для его кульминационной речи, содержащейся в 31 главе. Последние слова Иова, обращённые к Богу и предваряющие речь Самого Бога (38-41), по своему характеру похожи на выступление юриста. Иов вступает в судебную тяжбу с Богом и просит объяснить сущность Его правосудия. Иов желает судебного разбирательства, во время которого Бог должен предоставить подробный перечень Своих обвинений против него (см. Иов 31:35-37).

Первый вопрос Иова: «Для чего?» Его второй вопрос: «А разве это справедливо?» Его вопросы сопровождались мольбами и просьбами. И, наконец, его мольбы превратились в требования. Он требует встречи с Самим Богом. Он желает получить список обвинений и ждёт суда, чтобы защитить самого себя.

Юридическая метафора: невиновность удостоверенаvi

Фактически, Иов уже и так присутствовал на суде. Кёлер высказал предположение, что все диалоги (Иов 3-27) демонстрируют формальные процедуры юридического заседания у городских ворот.vii Всё выглядит так, как будто старейшины города обсуждают праведность Иова. Мудрость чётко различает последствия праведной и неправедной жизни. Свидетельством является то, как Бог обращается с Иовом. Три его друга и остальные присутствующие (например, Елиуй в главах 32-37) вовлечены в грандиозную юридическую дискуссию, затеянную для ответа на вопрос: почему на долю Иова выпало так много страданий? Юридический спор протекает по следующему сценарию: (1) потеря детей выпадает только на долю нечестивого (среди всего прочего); (2) Иов потерял своих детей (среди всего прочего); (3) следовательно, Иов не является праведным. Друзья заключают: Иов, должно быть, сделал нечто такое, что разгневало Бога. Иов, вооружённый только своей целостностью, пытается опровергнуть это обвинение.

Обвинение сатаны было подхвачено друзьями Иова. Иов был сыт по горло своими друзьями и знал, что его последняя надежда в том, чтобы представить перед Богом. Он говорит своим друзьям: «Сколько знаете вы, знаю и я; не ниже я вас. Но я к Вседержителю хотел бы говорить и желал бы состязаться с Богом» (13:2-3). Друзья должны помолчать, а он представит себя перед Богом, если только Бог вызовет его. Иов взывает к друзьям: «Кто в состоянии оспорить меня? Ибо я скоро умолкну и испущу дух» (13:19). Иов хочет сначала говорить, а потом услышать ответ Бога (13:22). Он хочет получить перечень совершённых им грехов, из-за которых теперь страдает. «Сколько у меня пороков и грехов? Покажи мне беззаконие моё и грех мой» (13:23). Иов просит Бога убрать Свою «руку», чтобы «ужас» не «потрясал» его больше (13:21). Иов просит Бога вызвать его в Своё присутствие, чтобы говорить с Ним и слышать Его ответ (13:22).

Конечно Иов, как и Сам Бог, а также и читатель, знают, что такого списка грехов не существует. У Бога нет никаких обвинений против Иова. Обвинитель –сатана, а Бог – защитник. Бог опровергает обвинения сатаны, касающиеся веры Иова. Бог уверен в своём слуге.

Иов верит, что если бы ему был предоставлен день в суде, то «праведник мог бы состязаться с Ним, – и я навсегда получил бы свободу от Судии моего» (23:7). Чтобы не было недопонимания, мы должны заметить, что уверенность Иова основывается на его цельности, а не на его безгрешности. Иов признаёт «грехи юности своей» (13:26). Но он заявляет о своей невиновности в свете своей честности перед Богом. Это основной вопрос испытания – Бог ищет искренние сердца, которые обращаются к Нему с верой. Даже в страдании Иов остаётся Божьим последователем, хранящим Его слово и соблюдающим Его заповеди. Даже когда он страдает под тяжестью Божьей руки (23:1), он остаётся верным Богу. Его убеждения непоколебимы (23:10-12):

Но Он знает путь мой; пусть испытает меня, – выйду, как золото. Нога моя твёрдо держится стези Его; путь Его я хранил и не уклонялся. От заповеди уст Его не отступал; глаголы уст Его хранил больше, нежели мои правила.

Отвергая намёк Елифаза, что он якобы отвернулся от Божьих установлений (22:22), Иов отвечает, что никогда не пренебрегал словом Божьим. Напротив, он всегда хранил его больше, чем хлеб свой насущный (см. Второзаконие 8:3; Матфей 4:4). Иов уверен, что когда Бог закончит испытывать его этой тьмой, он выйдет из огня подобно золоту. И даже посреди испытания страдание не в силах заставить Иова перейти грань и принять совет друзей пойти на ложное обвинение самого себя (19:4-6) или признать совет нечестивого, что в служении Богу нет никакого проку (21:16).

Проблема Иова в том, что он не может отыскать Бога. В Божьем присутствии он мог бы выдвинуть свою жалобу, и она оказала бы своё воздействие, однако где же Бог в этом страдании? Бога нет там, где ищет Его Иов (23:8,9). Бог не отвечает ему. Иов озадачен тем, что Бог скрыт от него. Он спрашивает: «Для чего скрываешь лицо Твоё и считаешь меня врагом Тебе?» (13:24) «Почему, – вопрошает он, – не сокрыты от Вседержителя времена, и знающие Его не видят дней Его?» (24:1). Другими словами, почему Бог не действует таким образом, чтобы исправить мир и восстановить в нём справедливость?viii Молчание Бога заставляет человека представлять Его себе равнодушным как к трагическим обстоятельствам Его святых (например, Иова), так и к процветанию нечестивых. Когда угнетают бедных, и они голодают (24:4-5), Бог молчит. Когда детей бедняков хватают за долги (24:9), Бог молчит. Когда убийцы, воры и прелюбодеи грабят народ (24:14-15), Бог молчит. «Бог не воспрещает того» (24:12).

И хотя Бог молчит, Иов не собирается делать тоже самое. Иов призывает проклятие на нечестивых и просит Бога осудить их.ix Даже хотя Бог молчит, Иов уверен, что «очи Его видят пути их» (24:23), точно также как Бог знает пути Иова (23:11). Иов проклинает нечестивых в надежде, что Бог наконец заговорит. В конечном итоге только Он может исправить положение. Он Один может осудить нечестивого и спасти праведного (24:22). Поэтому Иов ищет встречи с Богом, чтобы обсудить падшую природу Его вселенной. Иов ищет объяснения, почему с ним обращаются так, как будто он является нечестивым, а с нечестивыми так, как будто они являются праведными. В одном Иов уверен, что Бог «делает, чего хочет душа Его» (23:13). Тогда почему Он не делает того, что справедливо?

После того как его друзья замолчали и оставили попытки воздействовать на Иова, он пространно объясняет своё положение. Главы 29-31 представляют собой итог, который Иов подводит в зале Божьего суда. К слушанию принимается дело об его цельности. Это его юридическая жалоба. Кульминацией стала смелая мольба (31:35-37):

О, если бы кто выслушал меня! Вот моё желание, чтобы Вседержитель отвечал мне, и чтобы защитник мой составил запись. Я носил бы её на плечах моих и возлагал бы её как венец, объявил бы Ему число шагов моих, сблизился бы с Ним, как с князем.

Иов представил своё дело. Обстоятельства его жизни изменились. Благословения сменились (29) проклятиями (30). Он подтвердил свой нравственный образ жизни (31). он хочет, чтобы Бог выдвинул Своё обвинение. Он хочет точно знать все обвинения против себя. Какой грех, совершённый Иовом, заставил справедливого Бога обрушить на него такие страдания? Если такого греха нет, тогда Иов должен быть оправдан. Однако оправдательный приговор Иову станет обвинительным приговором Богу. Если Иов не заслужил своё страдание, тогда какое право Бог имел посылать его? Иов уверен в своей правоте. Он знает о своей цельности. Иов приблизится к Богу как к «князю», поскольку убеждён, что как только ознакомится с обвинениями, то сможет отвести их прочь. Иов уверен в оправдательном приговоре. Проблема Иова не в самоправедности, а в неведении. Иов знает, что он честен, но не знает содержания пролога. Иов знает, что он честен, но не знает целей Бога и того, как Тот действует. Иов невиновен, но не понимает непостижимых путей Божьих.

Победа веры

Вопросы Иова отнюдь не просты и не надуманы. Они трудны и . Его отчаяние – это не кратковременная ловушка, а дно глубокого ущелья. Страдание порождает мрачные мысли (Бог – это враг, 19:11), жестокие обвинения (Бог нападает на него в гневе, 16:6) и горькие жалобы (7:11). Иов потерял надежду снова стать счастливым (7:7). Он в отчаянии от того, что утратил все свои мечты и устремления (17:11). Он жаждет уйти в могилу, чтобы обрести там мир и покой (17:13 и далее). И, тем не менее, он всё тот же «терпеливый» Иов! И его терпение – не какая-то сентиментальная показная уступчивость. Фактически, Иов признаёт своё нетерпение (21:4). Скорее он терпелив в том, что касается доверия Богу. Иов подаёт пример терпения (Иаков 5:11). Но разве может человек веры обвинять Бога? Разве может человек веры впадать в отчаяние? Разве может человек веры терять надежду обрести радость в этом мире? Пример Иова заставляет нас ответить на эти вопросы утвердительно.

Иов старался верить вопреки всем обстоятельствам. Он доверял Богу даже тогда, когда казалось, для этого не было никаких оснований. Жена Иова полагала, что наилучшим выходом для него было бы проклясть Бога и умереть (2:9). Однако в этом-то и была суть испытания. Будет ли Иов продолжать верить, даже если для этого у него не будет никаких оснований? Останется ли он честным, даже если это не принесёт ему никакой пользы? Он лишился всех материальных, физических и эмоциональных благ. Сохранит ли Иов свою честность и страх Божий в этих отчаянных обстоятельствах? И из всех диалогов проистекает ответ: «Да!»

Несмотря на то, что его отчаяние сменялось гневом, гнев – сомнениями, сомнения – ужасом, а потом всё повторялось, Иов сохранил безоговорочное доверие Богу. Иов не отречётся от своей честности, но и не проклянет своего Бога. Несколько отрывков демонстрируют Иова.

Иов 13-14

В главе 13 Иов упрекает своих друзей за то, что они плохо отзываются о Боге. Его друзья показали себя «лицеприятными» к Богу и «говорили неправду» ради Него (13:7-8). Иов требует, чтобы они замолчали, потому что они не повели бы себя лучше, чем он, если бы Бог задумал испытать их самих (13:9-12). Он не может избавиться от своих страхов и неправильных представлений. Он должен приступить к Богу (13:13-14, 16). Это ужасающая перспектива – предстать перед Богом и отстаивать свою собственную честность. При этом плач, как и молитва, часто становится средством, через которое верующий изливает свои чувства, сомнения и разочарования. Плач говорит Богу о падшем состоянии этого мира и часто свидетельствует о страдании праведного. Иов подтверждает свою веру в молитве-плаче. Он признаёт (13:15-16):

Вот Он убивает Меня; но я буду надеяться;x я желал бы только отстоять пути мои перед лицом Его! И это уже в оправдание мне; потому что лицемер не пойдёт пред лицо Его.

Вера и надежда сопровождают друг друга. И действительно слово «надеяться» иногда переводится словом «уповать». Этот глагол означает ждать или дожидаться и в этом отрывке он определенно имеет смысл уповать/надеяться/верить. Иов намерен представить своё дело на рассмотрение Богу и даже защищать его. Он знает, что возможным исходом смерть или изгнание из Божьего присутствия (слово «поражать» отражает действие Бога против нечестивых, как, например, в псалме 138:19). И всё-таки его вера будет покоиться в Боге. Он продолжит служить Богу. Он уповает на Бога несмотря ни на что. «Эта речь, – пишет Андерсон, – отражает одновременно непоколебимую уверенность Иова в своей невиновности и в справедливости Бога».xi Даже если Бог действовал как будто бы несправедливо, то есть «поразил» его, Иов всё равно будет надеяться на Бога. Когда потеряно всё, на кого ещё можно уповать? На кого ещё можно положиться? Много веков спустя Пётр подобным образом ответил Иисусу: «К кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни» (Иоанн 6:68).

Глубокая вера Иова снова проявляется в той же самой речи (главы 12-14). Иов надеется на дружбу с Богом и после своей смерти. Иов готов сойти в могилу без обвинений (14:13), однако он ожидает «смены» или освобождения (14:14), когда Бог призовёт его и разберётся с его грехами. Бог покроет вину Иова прощением (14:17). Потом Иов будет оправдан. И всё-таки Иов признаёт, что он должен «ждать» (то же самое слово, что и в стихе 13:15), чтобы это время пришло (14:14). После испытания Бог возобновит дружбу с Иовом и восстановит с ним взаимоотношения. Бог призовёт Иова, и он откликнется на призыв. Это язык личных взаимоотношений, «обновлённого союза» Бога с Иовом.xii Возможно, что Иов ожидает эсхатологического оправдания. Он определённо ожидает того дня, когда согласно Адлену «ощутит обновление (стих 14), вступит в общение с Богом, а его грехи будут прощены и забыты».xiii

Иов верит, что справедливость должна восторжествовать. Бог снова будет считать его Своим другом. В какой-то момент Бог должен восстановить справедливый мир. Когда-нибудь Бог оправдает Иова. Смерть – это конец, поэтому Иов не надеется вернуться в свою общину после смерти (14:7-12). Он не ожидает, что его оправдание станет воскрешением с последующим возвращением к прежнему блаженному существованию. И, тем не менее, он не ожидает, что его смерть станет финальным актом в Божьей драме. Он верит, что после смерти Бог оправдает его. Финальным актом истории Иова станет оправдание и восстановление, даже если он умрёт в своём теперешнем состоянии. Иов будет ожидать от Бога такого обновления. Он ожидает этого, потому что полагается на Бога.

Иов 16-17

Глава 16 описывает веру, превосходящую отчаяние момента. Иов отверг своих друзей, называя их «жалкими утешителями» (16:2). Они не способны сопереживать ему. Боль Иова усиливается, когда он говорит о том, что Бог атакует его подобно льву, разрывающему на части свою добычу (16:6,9). Бог предал его в руки беззаконников (16:11), опустошив его семью (16:7), и сделав его Своей мишенью (16:12-13). Поэтому Иов пребывает в горькой печали (16:15) и восклицает: «Дыхание моё ослабело; дни мои угасают; гробы предо мною» (17:1). Иов не верит, что доживёт до того времени, когда будет оправдан перед людьми (17:13-16). И всё-таки он не согрешил в своём горе – его молитва чиста (16:17). Он верен пути праведных (17:6-9). Несмотря на кажущуюся оппозиционность, Иов верит, что у него есть «Свидетель» на небе или «Заступник», который будет ходатайствовать за него (16:18-21):

Земля! Не закрой моей крови, и да не будет места воплю моему. И ныне, вот, на небесах Свидетель мой; и заступник мой в вышних! Многоречивые друзья мои! К Богу слезит око моё. О, если бы человек мог иметь состязание с Богом, как сын человеческий с ближним своим!

Раньше Иов просил о посреднике, который примирил бы с ним Бога (9:33). Однако здесь он выражает уверенность, что у него есть посредник, который ходатайствует за него. Он уже перешёл от требования вмешательства беспристрастного арбитра к уверенности в наличии заступника. Кем бы ни был этот заступник, Иов всю свою надежду вкладывает в него. Его сомнения и вопросы не являются крайней точкой отчаяния. Он в отчаянии, но всё ещё надеется. Он жалуется, однако уверен, что Бог снова вступит с ним в общение.

Его вопль (16:18) является призывом к отмщению за пролитую кровь, во многом подобно тому, как земля взывала к отмщению за кровь Авеля (Бытие 4:10), или святые перед Божьим алтарём взывают об отмщении за кровь мучеников (Откровение 6:10). Кровь Иова не должна быть скрыта. Напротив, всё должно измениться. Должна восторжествовать справедливость, и только Тот, Кто находится на «небесах» способен осуществить отмщение. Кого же здесь имеет в виду Иов? Хартли хорошо отвечает на этот вопрос:

Принимая во внимание различные отрывки, в которых Иов размышляет о защите своего дела перед Богом, можно прийти к выводу, что наилучшим кандидатом в защитники является Сам Бог… Здесь Иов апеллирует к святой чистоте Бога, заявляя о своей искренней надежде на то, что Бог удостоверит истинность его заявления о своей невиновности, даже если такое заявление на первый взгляд противоречит действиям Самого Бога. Такой иск является сущностью веры. На мгновение Иов видит в Боге свою надёжную опору. В этой просьбе Иов выражает своё упование, о котором Бог говорил в прологе, потому что он настойчиво продирается сквозь завесу своих проблем к реальному Богу. В сущности, Иов не сталкивает Бога с Богом; скорее он подтверждает искреннюю уверенность в Боге, невзирая на то, как Бог, на первый взгляд несправедливо обращается с ним. Поскольку Иов, в отличие от своих друзей, не признаёт, что истина идентична тому, какой она кажется, он настаивает на истинном разрешении своей жалобы Самим Богом.xiv

В тот момент, когда Иов льёт слёзы перед Богом, он знает, что Бог будет его другом и заступником. Бог, Который знает факты, удостоверит его невиновность, точно также как Он фактически сделал это в прологе (2:3) и повторит это в эпилоге (42:7). Бог, в конце концов, проявит дружелюбие Иову, хотя теперешнее состояние дел свидетельствует об обратном (именно это и происходит в эпилоге). Хотя Иов изливает свои жалобы, представляя Бога своим врагом, в глубине своего сердца Иов знает, что Бог его друг.

Иов 19

В девятнадцатой главе Иов жалуется, что его друзья обращаются с ним, как с врагом. В этом контексте Иов предлагает изо всей книги выражение веры. Иов, который отказывается поступиться своей цельностью, также отказывается отречься от своего Бога. Он не способен охватить, насколько сочетается и то и другое, потому что не понимает, для чего Бог допустил его страдания. Эта напряжённость приводит к жалобе, но в то же время и к надежде. Хотя Иов живёт без надежды на предстоящую радость в этом мире, он, тем не менее, не окончательно лишён надежды на своё оправдание. Его уверенность покоится в Боге Искупителе (19:25-27):

А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою эту; и я во плоти моей узрю Бога. Я узрю Его сам; мои глаза, не глаза другого, увидят Его. Истаивает сердце моё в груди моей!

Это ключевой отрывок. Некоторые полагают, что надежда Иова на «Искупителя» исполнилась в Иисусе Христе, Который является посредником между Богом и человечеством (см. 1 Тимофею 2:5).xv Другие считают «Искупителем» его собственную невиновность и праведность; это означает, что Иов сам себе адвокат.xvi Такое расхождение во мнениях подчёркивает сложность отрывка. Однако, несмотря на эти сложности, уверенность выражена совершенно чётко.

Этот отрывок свидетельствует о трёх важных моментах веры Иова. Во-первых, он уверен в искуплении. Его Искупитель жив, и будет действовать от имени Иова. Искупитель, являющейся освободителем Своего народа (см. Исход 6:6; 15:13; Псалом 73:2; 76:16), это – живой Бог.xvii Иов уверен, что Бог, Который сейчас кажется его врагом, в будущем станет его Искупителем. Во-вторых, он верит в своё окончательное оправдание при воскрешении, или, по крайней мере, в возобновление своего общения с Богом после смерти.xviii Иов понимает, что в будущем его ожидает встреча с Богом, будет ли это после воскрешения или помимо него, во время встречи общение с Богом получит своё окончательное выражение. Иов надеется «увидеть» Бога. И действительно в конце книги Иов «видит Бога» (42:5). В-третьих, он стремится к общению с Богом. Каким бы трудным для понимания ни был этот отрывок ясно одно, что это вопль веры. В нём выражено упование Иова. Это не отречение от Бога, а скорее страстное желание увидеть Его. Источник этого вопля не в надменной самоправедности. Иов жаждет общения с Богом и восстановления дружбы с Ним.

Иов не питает иллюзий по поводу своего нынешнего положения. Он , что Бог зол на него, относится к нему как к врагу и никогда не восстановит его безмятежную жизнь. Он взывает и даже требует, чтобы его выслушали. И все же единственное, в чём он уверен, что в момент смерти Бог спасёт его и восстановит нарушенные взаимоотношения. Бог, являющийся Спасителем Иова, встретит его после смерти, и тогда Иов увидит Бога.

Однако страдание затрудняет осмысление Иовом своих взаимоотношений с Богом – он воспринимает Бога, как врага, в то время как в действительности Он является другом. Страдание по-своему окрашивает восприятие Иова, как и восприятие любого другого человека. Страдание не позволяет нам ясно видеть окружающее. Хотя Иов пребывает в сомнениях и в отчаянии по поводу своей нынешней жизни, тем не менее, он не сомневается в своей грядущей жизни с Богом. Он знает, что его Искупитель жив. Он знает, что у него есть свидетель и защитник на небесах. И даже если Бог убивает его, Иов уповает на Бога. Может быть, под тяжестью своего страдания Иов и потерял равновесие, однако, он всё ещё на ногах.

Вера Иова выстояла. Он не проклял Бога. Он сохранил свою целостность. Он сохранил свою надежду. Однако его прошедшая испытание вера смешана с сомнениями, отчаянием, разочарованием и резкими обвинениями. И, тем не менее, это всё ещё вера. Это было сражение веры, однако, веры победоносной. Это была вера, ответившая на обвинение сатаны: «Разве Иов служит Богу из корысти?». И ответ таков: «Нет». В самом деле, когда Иов вкладывает этот вопрос в уста насмешников, он отвергает его как «совет нечестивых» (21:16). Иов служит Богу ради выгоды. Вернее он полагается на Бога даже тогда, когда кажется, что нет никаких причин уповать на Него. В этом стойкость веры. Искренняя вера – это такая вера, которая до конца уповает и надеется на Бога, даже если при этом она сражается с сомнениями и отчаянием. Иов учит нас, что настоящая вера не совершенна. Вернее было бы сказать, что искренняя вера – это вера, сохраняющая свою целостность в процессе борьбы.

Бог встречается с Иовом

На протяжении всех диалогов Иов прежде всего обращается к своим друзьям, а потом – к Богу. Оба направления его речей были полны жалоб и обвинений. Трое друзей продолжали отвечать Иову до тех пор, пока не заключили, что Иов настолько исполнен высокомерия, что не способен услышать их доводы (32:1). На продолжении двадцати четырёх глав друзья пытались ответить на вопросы Иова. Они отвечали, а Бог молчал. Божье молчание беспокоило Иова. Разве Бог не видит его мучений? И разве Он не слышит его молитв? Продолжится ли дальше Его молчание?

У Иова нет никаких иллюзий относительно того, что если бы Бог заговорил, то это каким-то образом помогло бы ему преодолеть его теперешние невзгоды. Но он хотел слышать Бога, даже если это будут слова осуждения. Иов просто хочет знать хоть что-нибудь, даже если это совсем не то, что он хотел бы услышать. Он хочет знать, какие обвинения выдвинуты против него (10:2; 13:23). Он хочет разобраться в кажущемся моральном хаосе вселенной, в которой нечестивые процветают, а праведные страдают (21:7-26; 24:1-12). Если Бог обвиняет нечестивых за совершённое ими зло и судит их, тогда «Почему не сокрыты от Вседержителя времена, и знающие Его не видят дней Его» (24:1). Иов взывает к Богу: «Вот моё желание, чтобы Вседержитель отвечал мне» (31:35). Заговорит ли Бог? Даст ли Он какие-то объяснения?

И Бог действительно заговорил, и без сомнения все присутствующие были потрясены. Он вышел к Иову «из бури» (38:1; 40:1). Бог уже не молчит, но отвечает ли Он? Он говорит, однако объясняет ли? То, что Бог заговорил, это одна неожиданность, но что именно Он сказал – это другая неожиданность.

В тексте приводятся две речи Бога (38:2-40:2 и 40:7-41:34), а также два соответствующих ответа Иова (40:4-5; 42:1-6). Каждая из речей Бога построена по одному и тому же образцу. Во-первых, Бог обращается к Иову с призывом (38:2-3; 40:7-14). Во-вторых, Бог предлагает Иову серию вопросов о структуре природы и замысле этого мира (38:4-39:30; 40:15-41:34). В-третьих, Бог заканчивает первую речь общим призывом (40:1-2). первая и третья части отражают подход, используемым Богом для общения с Иовом. Каким Бог видит Иова? Считает ли Он его крикливым, уверенным в своей праведности грешником, которого Ему следует стереть в порошок, или Он считает его несведущим страдальцем, чьи беды толкают его на грань бунта против Бога? Я думаю, что точку зрения Бога на Иова отражает последнее предположение. Бог противостоит Иову, однако Он скорее полон милости и благодати, чем недовольства и гнева. Движимый Своей любовью, Он задаёт Иову трудные вопросы, однако Иов остаётся слугой Божьим, и Бог милостиво является ему.

Однако ответ Бога совсем не является ответом. Бог не отвечает на вопросы Иова. Для чего жизнь дана несчастным людям (3:20)? Бог не даёт ответа. Почему Бог превратил Иова в Свою мишень (7:20)? Бог не даёт ответа. Почему Бог скрыл Своё лицо от Иова и считает его Своим врагом (13:24)? Бог не даёт ответа. Почему нечестивые процветают (21:7)? Бог не даёт ответа. Почему Бог заранее не установил время суда (24:1)? Бог не даёт ответа. Бог не разъясняет суть Своего нравственного руководства этим миром и не говорит Иову, почему на его долю выпали такие беды.

Вместо этого Бог вовлекает Иова в личный диалог, сосредоточенный на двух важнейших вопросах, освещаемых в речах Бога. Первая Его речь касается превосходящей всякое понимание мудрости и заботы, а вторая связана с Божьим всевластием над Его Собственным творением, а также и над злом.

Первая речь (38:1-40:2) представляет собой серию вопросов о роли Бога как выдающегося Творца в сравнении с ограниченностью и невежественностью Иова. Иов говорил о том, чего не знал, поэтому Бог задаёт ему вопросы о его роли во Вселенной. «Где был ты, когда Я полагал основания земли?» (38:4). Бог ставит вопрос за вопросом, и все они отражают Его роль как Творца и суверенного Господа всей Вселенной. Ставя вопрос за вопросом, Он побуждает Иова задуматься над своей собственной ограниченностью. «Объясни, если знаешь всё это» (38:18). Вопросы вынуждают Иова признать своё собственное невежество и вспомнить о своей ничтожной роли во Вселенной.

Но эти вопросы также указывают на Божью мудрость и заботу. Это не просто вопросы о силе. Они поставлены не только для того, чтобы напомнить Иову о силе Бога, но также напомнить ему о Божьей мудрости и заботе. Эти вопросы отнюдь не . Они свидетельствуют о работе Бога по Сотворению, когда Он заложил основы этого мира (38:4-7) и подчинил своему контролю хаос вод (3:8-11), а затем переходят к Его власти над хаосом зла и смерти (38:12-21), к контролю над водами земли (снегом, дождём, реками) (38:22-30, 34-38) и к управлению звёздами и временами года (38:31-33). Последующие вопросы касаются царства животных и Божьего управления Его живым творением. Вопросы касаются не просто знания, но заботы. Бог спрашивает Иова «знает» ли он (например, 39:1), и в то же время спрашивает, может ли Иов управлять этим творением и заботиться о нём точно так же, как это делает Бог. Ловит ли Иов добычу для львицы (38:39), кормит ли молодых воронов (38:41), даёт ли дикому ослу место его обитания (39:6), использует ли дикого быка себе на службу (39:9-12), заботится ли он о страусе, лишённом мудрости и здравого смысла (39:12-18) и даёт ли он лошади её силу (39:19)? Бог спрашивает: «Твоею ли мудростью летает ястреб» (39:26) или «По твоему ли слову возносится орёл?» (39:27). Своей Собственной силой Бог с мудростью и заботой управляет Своим творением. Божье творение, это не игровая площадка для пробы Его сил, а предмет приложения Его заботы. Мир не оставлен без присмотра; Бог тщательно управляет им.

Вторая речь (40:6-41:34) представляет собой серию вопросов о Божьем контроле над силами хаоса. Бог призывает Иова попробовать подчинить себе этот хаос и зло и сделать это лучше, чем делает Бог. «Такая ли у тебя мышца как у Бога?» (40:4). И если так, то «излей ярость гнева твоего, посмотри на всё гордое и смири его» (40:6) и «сокруши нечестивых на местах их» (40:7). Если ты лучше Меня можешь справляться со злом в этом мире, тогда «Я признаю, что десница твоя может спасать тебя» (40:9).

Такие животные как «бегемот» (40:10) и «левиафан» (40:20) олицетворяют зло и хаос в этом мире. Первый является крупным наземным животным, а последний – это какой-то вид водного существа. Этот отрывок поэтично повествует о Божьем владычестве над хаосом и злом. Иов не может «сокрушить нечестивых» или унизить высокомерных, а Бог может. Бог контролирует даже бегемота, которого больше никто не может усмирить (40:14, 19). Бог руководит и левиафаном, которого больше никто не в силах приручить (40:20-41:2). Ни одно из творений не может управлять этими животными. Бегемот является «вершиной» Божьей работы (40:14), а левиафан не имеет равных и «он царь над всеми сынами гордости» (41:25-26). Зло царствует в мире. Хаос наполняет землю. Однако Бог продолжает контролировать мир, и всё в нём принадлежит Ему (41:3).

И всё-таки, каким же образом эти речи отвечают на вопросы Иова? В каком-то смысле никак. В них не рассматривается конкретная ситуация с Иовом. Бог не сообщает Иову о небесном пари, о котором говорится в прологе. В речах не поднимается вопрос об установлении справедливости и о нравственных весах. Бог не объясняет, почему нечестивые процветают в то время как Иов страдает. В речах не упоминаются конкретные вопросы Иова о страдании и справедливости. Скорее они обращены к более фундаментальным вопросам. Они посвящены основному вопросу, который был поднят в прологе и просматривался во всех диалогах: упование на Божье управление миром. Верим ли мы, что Бог мудро управляет Своим творением? Это то, в чём Иов сомневался, и это то, что послужило причиной его вопросов и обвинений.

Когда нас окружает зло и нашу жизнь заполняет хаос, тогда мы начинаем сомневаться во всевластии Бога (действительно ли Бог всё контролирует?) или сомневаемся в его доброте (действительно ли Бог заботится?). Мы хотим знать, действительно ли Бог понимает, что Он делает и способен ли Он вообще что-то сделать? Это и вызывает жалобы. Также как и Иов, мы верим в Бога, однако хаос в нашей жизни порождает сомнения, отчаяние и разочарование. Так что мы подобно Иову начинаем жаловаться, задавать вопросы и обвинять.

Божий ответ таков: Я контролирую всё, Я забочусь и знаю, что Я делаю. Можешь положиться на Меня? Если Я контролировал хаос вод при Сотворении, разве Я не смогу справиться с хаосом в твоей жизни? Если Я забочусь о том, чтобы накормить львов и воронов, неужели Я не позабочусь о тебе? Если Я могу укротить левиафана, который сокрушает гордых, разве Я не смогу сокрушить хаос и зло в твоей жизни? Бог отвечает в Своём превосходстве, однако, это не голое превосходство. Это не простое утверждение силы. Скорее это любящее, заботливое превосходство, которое управляет хаосом мира с благими целями. И вопрос состоит в том, может ли Иов довериться Божьему управлению Его Собственным творением.

Иов увидел в Божьих словах ответ. Это был не тот ответ, которого он искал, но тот, который удовлетворил его. Иов признаёт Божье превосходство и своё собственное невежество. И он возносит Богу хвалу. Он признаёт, что есть предметы слишком «чудесные» для его понимания. Мир непостижим для него, но не для Бога. И хотя пути Божьего провидения ему неизвестны, он знает, что ни один Божественный план не может быть «остановлен» (42:2). Иов отвечает на слова Бога хвалой. Он признаёт чудо Божьего провидения и непостижимость Его замыслов. Жалоба Иова превращается в хвалу. Он больше не задаёт вопросов и не сомневается. И его встреча с Богом побуждает его перейти от жалобы к хвале.

Можно ли утверждать, что Иов «раскаявшись», отказался от всех своих жалоб? Отказался ли теперь Иов от всех своих вопросов? Я так не думаю. Хотя общепринятый перевод стиха 42:6 звучит следующим образом: «Поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле» это всё-таки не лучшее его толкование. Глагол, переведённый здесь словом «отрекаюсь» может также означать «таять, исчезать». И это может свидетельствовать о смирении Иова перед Богом. На древнееврейском языке глагол не имеет дополнения, так что, возможно, он означает нечто вроде: «Я смиряюсь перед Тобой». Глагол, переведённый словом «раскаиваться» означает «изменить образ мышления» или «принять другое решение» (Исход 32:12,14; Иеремия 18:8,10; Амос 7:3,6).xix Это не означает, что человек испытывает чувство сожаления в связи с совершённым грехом или признаёт свою вину. В действительности Иов не исповедуется в грехе и не высказывает сожаления. Фактически Бог подтверждает, что всё сказанное Иовом было правильным, в то время как заявления его друзей были ошибочными (42:7). Вместо сожаления о грехе Иов изменил свой образ мышления – он сменил жалобу на хвалу. Он изменил свой подход к Богу. Он оставил свои жалобы. Иов говорит: «Я утешен» или «Я больше не буду жаловаться». Он оставляет свои «прах и пепел» – «прах» скорби (2:12) и «пепел» своего трагического плача (2:8).

Иов утешился благодаря своей встрече с Богом.xx Древнееврейский термин, переведённый словом «раскаяться» в Книге Иова встречается семь раз (2:11; 7:13; 16:2; 21:34; 29:25; 42:6,11). Во всех случаях, если не считать стих 42:6 исключением, он означает успокоить или утешить. Фактически, трое друзей навестили Иова для того, чтобы принести ему утешение (2:11), однако они оказались жалкими утешителями (16:2; 21:34). После того, как Бог явил Себя, друзья Иова и родственники снова захотели его утешить (42:11). Однако на протяжении всей своей трагедии Иов не мог найти утешения даже в ночном сне (7:13). Иов не мог найти утешения до тех пор, пока не встретился с Богом. И возможно стих 42:6 следует понимать следующим образом: «Я утешен Твоим присутствием в моём прахе и пепле» или «утешен над моим прахом и пеплом».

Это место перекликается с плачами-псалмами. В результате встречи с Богом или спасительным откровением плакальщик признаёт: «Ныне познал я…» (см. Псалом 19:7; 58:10; 139:13; 40:12; 134:5). Если Иов «искусный плакальщик», как утверждает Вестерман, тогда речи Бога это «спасительные откровения» и Бог встречается с Иовом, так что Иов «ныне» видит Бога и покоряется Ему в Его присутствии. Иов переходит от жалобы к хвале:

В стихе 42:5 содержится «решение проблемы» Иова. И другого решения не существует. Бог ответил Иову. Бог встретился с Иовом. Поскольку Иов свидетельствует об этом, то он свидетельствует о реальности Бога во всей её полноте. Теперь он знает Бога, а не какой-то из аспектов Его деятельности.xxi

Иов утешился только тогда, когда Бог приблизился к нему и привлёк его к Себе Своим присутствием и Своим откровением о Себе. Иов прекратил свой плач. Изменение состояло в том, что теперь он ощутил Самого Бога. Тогда как прежде Иов только слышал о Боге, теперь он Его увидел (42:5). Иов утешен Божьим присутствием и «раскаивается в прахе и пепле». Это означает, что он прекратил свой плач, и его сердце наполнилось хвалой. Иов «ощутил присутствие Святого Святых» и подобно тому, как об этом повествуют псалмы-плачи, Божье присутствие побудило Иова перейти от плача к хвале.

В речах Бога отсутствует именно то, чего требовал Иов. В них нет списка обвинений. Нет обвинительного акта. Нет никакого объяснения страданиям. Нет никакого здравого обсуждения кажущегося хаотичным состояния нравственного правосудия в мире. Какой же ответ может найти Иов в этих речах? Как мы можем найти ответы для самих себя в речах Бога?

Если речи не отвечают на наши вопросы, может быть проблема не в Божьих ответах, а в человеческих вопросах? Или более , может быть Божественный ответ предназначен для того, чтобы подчеркнуть ограниченный характер человеческих вопросов? Может быть, Бог открывает Своё знание для того, чтобы мы могли осознать своё невежество и свою ограниченность. Может быть, ответ таков: «Ты не способен понять на этом уровне, но ты способен понять Мою доброту и Моё всевластие – так что доверься Мне». Может быть, ответ таков: «Ты не можешь понять Мои ответы – поэтому доверься Мне».

Жалкое состояние людей всегда будет приводить к вопросам. И с этим ничего нельзя поделать. Эмоциональные и духовные спады, сопровождающие страдания, будут порождать вопросы. Глубина страдания принесёт плод продолжительного мучения. Он будет вопрошать: «Почему?» Он будет недоумевать: «Где же Бог?» Он будет сомневаться: «Действительно ли это Его волнует?» Бог не осуждает вопросы. Он даже не осуждает ответы, которые мы часто даём сами, поглощённые страданием. Бог терпелив к Своим людям. Однако ответ лежит в признании различия между Богом и человечеством – между Его характером и нашими вопросами. Божий ответ Иову заключается в следующем: «Я понимаю твои вопросы, однако признай свою ограниченность; Я понимаю твоё разочарование, однако признай Мою верность и заботу». Божий ответ Иову – это ошеломляющее и в то же время утешающее присутствие Его Самого. Теперь Иов «видит» Бога, и этого достаточно.

Через свои вопросы, сомнения и острые обвинения мы должны признать, что мы говорим, руководствуясь нашей собственной ограниченностью. Мы говорим со дна сосуда. Мы не способны видеть жизнь в целом и понять её смысл. Со своей точки зрения мы не можем правильно оценивать происходящее. Наша близорукость ограничивает нас. Невежество лишает сил. И что должно пронизывать нас насквозь, как это видно из слов Иова, так это непоколебимая вера в Божью доброту и верность.

Признавая свою ограниченность, мы понимаем, что наше восприятие Бога обусловлено нашей ограниченностью и не выходит за пределы нашего невежества. То же самое можно сказать об окружающем мире и особенно о Божьих отношениях с ним. Таким образом, Бог в Своём гневе не унизил Иова и не «изгнал его прочь», чего так ждали его друзья. В этом смысле Иов был отмщён, потому что Бог, Который явился ему был не Таким, каким Его представляли друзья Иова. Наоборот, Бог явил Себя непостижимым Богом, заботливо и мудро управляющим Своим творением. Иов встретил непостижимого Бога и склонился в смиренной покорности перед Ним, признавая свою собственную ограниченность. Он встретил живого Бога и поклонился Ему.

Мы должны научиться жить скорее откровением, чем разумными суждениями об отношениях между Богом и человечеством. Мы должны научиться жить верой, а не зрением. Ибо в откровении Бог не молчит. Он говорит, являет Себя и убеждает нас в Своей верности и любви. В откровении мы находим заботливого, любящего и царствующего Бога. Там мы находим утешающее Божье присутствие. Только опираясь на знание, размышления и испытания на собственном опыте того, что может совершить Бог, мы сможем, оставаясь цельными, с верой и надеждой вынести все невзгоды.

Заключение

Ибо какая надежда лицемеру,

когда возьмёт, когда исторгнет душу его?

Услышит ли Бог вопль его,

когда придет на него беда?

Будет ли он утешаться Вседержителем

и признавать Бога во всякое время?

Иов 27:8-10

Будут ли верующие продолжать взывать к Богу, несмотря на одолевающие их несчастья? Неверующие прекратят молиться, когда придут бедствия. У них нет иного выбора как только сидеть в молчании и смотреть в небытие. Однако когда в беде оказываются верующие, они взывают к Богу. В действительности это одна из причин, почему верующие иногда сталкиваются с бедами и проблемами. Бог хочет, чтобы они взывали к Его имени. Неверующие отвергнут Божье наказание и откажутся призывать Его имя. Однако верующие, подобно Иову, будут продолжать взывать к Богу, возносить свои молитвы, полные вопросов, горечи и сомнений. Верные Божьи люди взывают к Нему день и ночь (3 Царств 8:59; 2 Паралипоменон 6:20; Плач Иеремии 2:18; Неемия 1:6; Иеремия 9:1; Псалом 31:4, 41:4; Откровение 4:8; 7:15).

В Книге пророка Захарии содержится объяснение значения войн, захлестнувших Иудею. Бог заявил, что две трети страны погибнет, а оставшаяся треть останется. Бог сформулировал свои намерения для остатка (Захария 13:9):

И введу эту третью часть в огонь, и расплавлю их, как плавят серебро, и очищу их, как очищают золото; они будут призывать имя Моё, и Я услышу их и скажу: это Мой народ, и они скажут: Господь – Бог мой!

Бог испытывал Свой народ и очищал их веру через плен. Тот, кто остался на земле, был подвергнут испытанию через бедствия разорённой земли. Тогда люди взмолились, и Господь ответил обновлением Своего Завета любви. Бог исполнил Своё созидательное намерение тем, что Он снова пребывал среди Своих людей как их Бог, а они были Его народом. Бог испытывает Своих людей, чтобы посмотреть, воззовут ли они к Нему с верой или взбунтуются против Его планов и проклянут Его. Бог испытывает Своих людей, чтобы увидеть, что у них на сердце.

Бог ожидает от Своих людей, что они постоянно и настойчиво будут обращаться к Нему в молитве. Он ожидает, что они неизменно будут призывать Его имя, а преисполненная любви верность Бога означает, что Он ответит им, и ответ будет находиться в согласии с Его эсхатологической целью. Бог хочет иметь Свой Собственный народ, и Сам Он верен этой цели, однако вопрос состоит в том, настойчивы ли мы в своих молитвах. Когда эсхатологическая цель Бога будет достигнута, «Сын Человеческий, пришедши, найдёт ли веру на земле» (Лука 18:8)? Будут ли люди Божьи продолжать обращаться к Богу в постоянной молитве с уверенностью, что Он действует на стороне Своих людей, «вопиющих к Нему день и ночь» (Лука 18:7)?

Верующие, обременённые падшим состоянием этого мира, обращаются к Богу и сообщают Ему о своей тяжёлой ноше. Они умоляют, они взывают о помощи и задают вопросы. Верующие обращаются к Богу с верой, тогда как неверующие проклинают Бога и хотят идти своим собственным путём. Верующие продолжают молиться даже тогда, когда кажется, что Бог стал их личным врагом (Псалом 6, 43, 73, 87, 89).xxii

Следующая глава

Оглавление

i Alter, Robert. The Arc of Biblical Poetry (New York: Basic Books. 1985), pp. 76-84, даёт прекрасноё обсуждение литературной формы 3 главы Иова, и я очень признателен автору.

ii Древнееврейское слово «почему» появляется только в 3:11, 20, но это слово подразумевается по контексту и строению в стихах 3:12,16,23.

iii Стихи Иов 1:10 и 3:23 используют различные древнееврейские термины, но выражают ту же идею.

iv См. Crenshow, James L. “Wisdom.” In Old Testament Form Criticism. Ed. by John H. Hayes (San Antonio: Trinity University Press, 1974), pp.228, 254.

v Westerman, Claus. The Structure of the Book of Job.: A Form-Critical Analysis. Trans. by Charles A. Muenchow (Philadelphia: Fortress, 1981), pp. 97-99.

vi Dick, Michael Brennan. “The Legal Metaphor in Job 31.” Catholic Biblical Quarterly 41 (1979): 37-50; Dick, Michael Brennan. “Job 31, the Oath of Innocence, and the Sage.” Zeitschrift fur Altestamentliche Wissenshaft 95 (1983): 31-53; Scholnick, Sylvia Hubermann. “The Meaning of Mispat (Justice) in the Book of Job.” JBL 101 (1982): 521-529; Scholnick, Sylvia Hubermann. “Poetry in the Courtroom: Job 38-41” in Directions in Hebrew Poetry. Ed. by Elaine Follis. (Sheffield: JSOT, 1987), 185-204; Roberts, J.J. “Job’s Summons to Yahweh: The Exploration of a Legal Metaphor.” Restoration Quarterly 16 (1973): 159-165; Habel, Norman. The Book of Job: A Commentary. Old Testament Library (Philadelphia: Westminster Press, 1985), pp. 54-57.

vii Kohler, Ludvig. Hebrew Man. Trans. by P.R. Ackroyd (Nashville: Abingdon Press, 1957), pp. 134-139.

viii Janzen, Gerald. Job. Interpretation (Atlanta: John Knox Press, 1985), pp.168-169.

ix Hartley, John E. The Book of Job. The New International Commentary on the Old Testament (Grand Rapids: Eerdmans, 1988), pp. 352-253.

x Этот стих особенно трудно переводить. Примечание в Новой Международной версии (НМВ) даёт вариант перевода: «Он наверняка убьёт меня; у меня нет никакой надежды – и всё равно я…» Трудность лежит в строении древнееврейского оригинала. Значит ли это «у меня нет никакой надежды» или «я буду надеяться на Него»? Я предпочёл текст НМВ, который отстаивает Андерсон в своей книге Иов, с. 166. В любом случае, Иов уверен в своём оправдании. Примечание в НМВ должно означать что-то вроде: Убьёт ли его Бог или нет, есть ли у него надежда на будущее процветание или нет, он уверен, что его невинность будет подтверждена (ср. 13:18).

xi Anderson, Job, p. 166.

xii Clines, David J.A. Job 1-20. World Biblical Commentary (Dallas: Word Books, 1989), p. 333.

xiii Adlen, Robert R. Job. New American Commentary (Nashville: Broadman Press, 1993), p. 168.

xiv Hartley, Job, p. 264.

xv Zuck, Roy B. Job. Everyman’s Bible Commentary (Chicago: Moody Press, 1978), p.92 и Adlen, Job, p. 207.

xvi Clines, Job, pp. 459-460.

xvii Hartley, Job, pp. 293-295.

xviii То что Иов говорит о воскресении, вызывает споры у современных богословов. Я не буду отнимать времени для защиты этого понимания, ограничусь отсылкой читателя к прекрасному объяснению в книге Janzen, Job, pp. 142-145.

xix Patrick, Dale. “Job’s Address of God.” Zeitschrift fur die Altestamentliche Wissenshaft 91 (1979.

Patrick, Dale. “The Translation of Job XLII 6. “Vetus Testamentum 26(1976): 369-371; Habel, Job, p. 583 и Gutierrez, Gustavo. On Job: God-Talk and the Suffering of the Innocent. Trans. by Matthew J.O’Connell (Maryknoll, NY: Orbis Books, 1987), pp. 82-87.

xx Wolfers, David. Deep Things Out of Darkness (Grand Rapids: Eerdmans, 1995), p. 461 – автор переводит 42:6 как «я утешен». См. также O’Conner, D.J. “Job’s Final Word – ‘I Am Consoled…’ (42:6b).” Irish Theological Quarterly 50 (1983/84): 181-197.

xxi Westerman, Claus. The Structure of the Book of Job, p. 128

xxii Flosvik, Ingvar. When God Becomes My Enemy: The Theology of the Complaint Psalms (Saint Louis: Concordia Academic Press, 1997).