Глава вторая книги «Но и тогда я буду уповать на Него»

 КАК БОГ ДЕЙСТВУЕТ В СВОЁМ МИРЕ?

СРАВНЕНИЕ СОВРЕМЕННОСТИ С БИБЛЕЙСКОЙ ИСТОРИЕЙ

Невинен я;

не хочу знать души моей

Презираю жизнь мою.

Всё одно; поэтому я сказал,

Что Он губит и непорочного, и виновного.

Если этого поражает Он бичом вдруг,

То пытке невинных посмеивается.

Земля отдана в руки нечестивых;

Лица судей её Он закрывает.

Если не Он, то кто же?

Иов Вилдаду, Иов 9:21-24

Диалог

«Какая ужасная буря была прошлой ночью!» – сказала Мэри, встретив Джилл в вестибюле.

«Да, – согласилась её коллега. – Я испугалась до смерти. Кажется, я никогда раньше не видела такого сильного града. По радио и по телевизору вчера вечером только и было: либо предупреждения о торнадо, либо репортажи о нём».

«Однако слышать предупреждение о торнадо по радио и испытать его на себе это две разные вещи, – ответила Мэри. – Один из них пронёсся прямо над нашим домом около часа ночи».

«Ты шутишь! Это правда? Вы испугались?»

«Я была без ума от страха, и я так благодарна Богу, что торнадо не затронул наш дом. К несчастью он разрушил дом Андерсонов, и Джим погиб вместе со своим двухлетним сыном Джошуа. Все соседи в шоке и в недоумении. Джим был таким хорошим человеком, а его сын был таким славным мальчиком».

«Как печально. Торнадо – это ужасно. Но ты, Мэри, должна чувствовать себя счастливой. Торнадо мог разрушить и ваш дом, и ты могла бы тоже погибнуть».

«О, это не просто удача, – ответила Мэри. – Бог позаботился о нас. Он хранил нас. Мы так благодарны Ему. Он ответил на наши молитвы, и я тебе скажу, мы так много молились вчера вечером и ночью».

«А… – пробормотала Джилл в замешательстве. – Ты действительно так думаешь?»

«Конечно! – продолжала Мэри. – Я верю, что Бог особенно заботится о тех, кто любит Его и молится Ему. Мы знали о приближении урагана из последнего выпуска новостей и молились о защите. И мы получили ответ на наши молитвы, когда торнадо миновал наш дом».

«Но…, – перебила её Джилл. – Торнадо разрушил дом Андерсонов, и при этом погиб двухлетний ребёнок. Почему Бог не защитил их? Разве они не были тоже хорошими людьми? Могло ли это случиться просто потому, что они не помолились? Или может быть они молились, но Бог не ответил на их молитву так же, как ответил на вашу? Разве Бог любит вас больше, чем Джошуа? Мэри, подобные разговоры беспокоят меня. Я думаю, что Бог не имеет ко всему этому никакого отношения. Торнадо действительно случаются, и всё, что при этом происходит, является результатом природных сил и случая».

Смущённая словами Джилл, Мэри отстаивала свою веру. «Я верю, что получила ответ на свои молитвы. Как ещё я могу объяснить тот факт, что торнадо внезапно изменил направление над нашим домом именно тогда, когда мог бы сравнять его с землёй? Как ещё я могу воздать славу Богу, если я не признаю в этом Его руку? Как я могу благодарить Его за спасение моей семьи, если Он не имел к этому никакого отношения? Разве я не должна благодарить Его за это спасение?»

«Мэри, я понимаю твои чувства, – ответила Джилл. – Но сейчас двадцатый век, а не средние века. Не надо вмешивать Бога во всё это. Мы живём в век науки, когда случайные природные явления объясняются такими понятиями, как ветер, дождь и тому подобными вещами, изученными наукой».

«Однако если не принимать во внимание вмешательство Бога, то невозможно объяснить, почему торнадо миновал наш дом и не повредил нашей семье», – решительно возразила Мэри, готовая противостоять любому вызову.

Джилл, обескураженная наивностью Мэри и её очевидной неспособностью мыслить логически, мягко ответила: «И никакой верой нельзя объяснить, почему Бог допустил гибель невинного двухлетнего ребёнка! Как ты можешь верить в такого Бога, Который спасает тебя и убивает двухлетнего мальчика? Бог не имеет никакого отношения к твоему спасению и к его гибели! Бог просто не занимается такими делами».

Мэри, почувствовав опасность для своей веры, ничего не ответила, и разговор резко оборвался. Она осталась наедине с тайной своей веры, а Джилл с твёрдой убежденностью во всесилии случайности.

Приведённый выше диалог не вымышлен (хотя имена в нём изменены), и осмелюсь сказать, подобный разговор не редкость даже среди христиан. В действительности, подобный разговор произошёл недавно в Законодательном Собрании штата Арканзас. Губернатор Майк Хукаби, служитель баптистской церкви, отказался подписать закон, который «возлагает на Бога вину за торнадо и наводнения, которые обрушились на Арканзас первого марта». На это конгрессмен Джимми Вильсон заявил, что «если Бог не отвечает за торнадо, значит, Он не имеет никакого отношения и к весенним дождям».i Оказалось, что губернатор Хукаби смотрит на мир также как Джилл, а взгляды конгрессмена Вильсона больше похожи на взгляды Мэри.

Хотя имена и детали ситуации могут меняться, суть истории остаётся всё той же. Она представляет собой либо повествование о счастливом исходе для пассажиров в дорожной аварии, либо об опоздании такси, в результате которого человек не садится в самолёт, впоследствии терпящий крушение, либо об исцелении от рака или от чего-то более рядового, как, например, потливости при простуде. Меняется только предмет, а разговоры остаются теми же самыми. Они сосредоточены на одном единственном вопросе: каким образом Бог действует в этом мире?

Разница во взглядах Мэри и Джилл не такая уж маленькая. Их взгляды на окружающую действительность (их «мировоззрение») абсолютно непохожи. Мэри хочет видеть в природных явлениях руку Самого Бога. Джилл воспринимает их как случайные. Одна смотрит на мир, как на поле деятельности Бога, а другая воспринимает природу, как закрытую систему, функционирующую автономно от Бога (независимо от того существует Он или нет), или, в крайнем случае, природа функционирует хаотически без всякой согласованности и причины. Вера Мэри включает в себя уверенность в личном участии Бога в её жизни. Джилл не верит, что Бог действует таким образом.

Между взглядами Мэри и Джилл огромная пропасть. Джилл смотрит на Мэри и думает: «Она живёт в средневековье». Мэри смотрит на Джилл и думает: «Она неверующая». По мнению Джилл Мэри невежественна в науке. По мнению Мэри Джилл потеряла ощущение реальности Бога в своей жизни. За каждым природным явлением Мэри видит руку Бога, в то время как для Джилл всё это лишь игра случая.

Разница между Мэри и Джилл – это разница между миром, предшествующим современному, миром в котором была написана Библия, и современным научным миром последних веков. Например, мир Иова немедленно усмотрел бы Божью руку в том, что пронёсшийся торнадо обогнул дом Мэри. Взгляды могли очень сильно различаться, даже быть диаметрально противоположными, однако каждый был бы согласен с тем, что Бог имеет к этому какое-то отношение. Современный мир отбросил прочь «мифологию» о деятельном Боге и приписал природе полную независимость. Природа превратилась в замкнутую систему, в которой наука рано или поздно объяснит все события в понятиях естественных причин.

Поскольку наука обеспечивает достаточное и логичное объяснение торнадо, зачем ещё вмешивать Бога? Для объяснения природных явлений Бог больше не нужен, и больше не следует искать в Нём их источник. В самом деле, если мы считаем Бога источником природных бедствий, тогда мы поднимаем вопрос о соотношении «невинных страданий» и Божьей доброты. Как объяснить вызванную торнадо гибель ребёнка, если Бог является источником этого природного бедствия и Сам его направляет? Если Бог ответственен за торнадо, тогда Он ответственен и за смерть невинного ребёнка. Как смерть невинного ребёнка может сочетаться с благостью Бога? Современный мир устраняет Бога от участия в жизни природы и, таким образом, снимает с Него всякую ответственность за страдания невинных, объясняя всё природными бедствиями. Бога взяли под защиту, устранив Его от участия в Его Собственном мире. Бога нельзя обвинить, потому что Он ни к чему не причастен.

Как же это случилось, что мы перешли от ощущения вездесущего участия Бога в жизни мира природы к чувству полного Его отсутствия в ней? Что именно узнал или потерял современный мир, что заставило его смотреть на библейский мир, как нечто наивное? Как современный человек может что-то почерпнуть из Библии, если он больше не способен войти в библейский мир как в объективную реальность, чтобы воспринять его? Как может Мэри в наше время придерживаться таких примитивных и наивных понятий, как, например, «активность Бога» в природе?

Контекст: секуляризация

Существует основополагающее направление, в котором мирской взгляд старается подорвать представления о библейском Боге. В широком смысле, секуляризация представляет собой закат религиозных верований, авторитетов и взглядов в обществе в целом. Она замещает религиозные институты и религиозную практику нерелигиозными (светскими). Секуляризация является десакрализацией общественных институтов, передачей религиозных функций в светскую сферу и дифференцированием священного и светского для того, чтобы священное потеряло свои всеобщие притязания.ii Пол Прайзер считает, что секуляризация охватила все сферы общества. Правительственные агентства заменили церкви социальными службами. В образовании государственные университеты заменили институты христианства. Наука заменила мифологические и религиозные объяснения естественнонаучными. Психиатрия заместила пасторскую заботу.iii Приведённые примеры – это ни что иное, как симптомы реальной проблемы. Основная же проблема – философская. Вопрос касается как общих взглядов, так и исходной позиции. Секуляризация в её основном философском или интеллектуальном смысле ссылается на «нормы доступности для понимания, стандарты смысла и бессмыслицы, которые преобладают в нашем обществе и которые логически чужды религиозной вере».iv

Это и есть та самая проблема, которая была поднята в вышеприведённом диалоге Джилл и Мэри. Одним людям не понятны «нормы доступности для понимания», используемые другими людьми. Для Мэри совершенно естественно поверить, что Бог действовал в природе не только в далёком прошлом, но продолжает делать это и сейчас. Для Джилл это полная бессмыслица. Для Мэри «нормы доступности для понимания» включают суверенного Бога, Который с предвидением действует через природу, чтобы защитить и сохранить жизнь Своих людей. Совершенно понятно, что Мэри должна была воспринять случай с торнадо, как ответ на свою молитву, в которой она особо просила о защите и спасении. У неё духовная точка зрения на природу. Однако, во взглядах Джилл на мир присутствие Бога, как сколько-нибудь здравого объяснения природных событий, исключается. Её «нормы доступности для понимания» делают для неё непостижимыми взгляды Мэри на торнадо. Бог, если Он существует, не занимается подобными вещами, особенно если они сопровождаются страданиям невинного ребёнка. Следовательно, у Джилл «мирская» точка зрения на природу.

В современном мире взгляды на мир, которых придерживается Мэри, отнюдь не являются доминирующими. Её точка зрения больше не является общепринятой в церкви, и ещё менее того в обществе в целом. Современность секуляризовала мир настолько, что у людей уже нет потребности искать Божественный смысл в природных событиях, в стечении обстоятельств или в личных трагедиях. Удача заменила Бога; естественнонаучные причины заменили Божественные. Что же такое произошло, что сделало возможным эту массовую подмену религиозной веры? В чём кроются корни секуляризации, низводящей всё к «естественным» или «мирским» объяснениям?

Разум

Причин секуляризации множество. Но особенно важны две из них. Во-первых, современный человек свято верит в Разум. (Я намеренно написал Разум с заглавной буквы.) В практических делах Разум стал сам для себя богом. Современное общество совершенно уверено в его способности распознать истину, разрешить проблемы и постичь существующую реальность. В самом деле, Разум стал мерилом всех суждений; сейчас он судит Писание. Обращение к тайне, к тому, что скрыто, рассматривается как уход в иррациональное. Возвеличивание Разума, которое стало доминирующим в семнадцатом веке во времена Просвещения (хотя его независимый характер проявлялся на протяжении всей истории), сделало человека мерилом всех вещей, в том числе и Божьего правосудия.v Разуму отдано предпочтение перед Откровением. Человеческая способность распознавания истины поставлена выше явления Богом скрытой истины. Современные люди склонны отвергать тайну и принимать только то, о чём может судить их Разум. Культурное движение, известное как постмодернизм, отчасти является реакцией на эту тенденцию.

Верующий, разумеется, не отвергает разум. Библейское учение рационально, здраво и логично. Верующие не могут отказаться пользоваться разумом, да они и не должны даже пытаться это делать. Но такой подход сильно отличается от возвеличивания Разума до непостижимых высот и отрицания возможности тайны или требования подчинения веры надменному Разуму. Он также отличается от возвеличивания Разума, отрицающего возможность существования чего бы то ни было вне самого разума. Для верующего человеческий разум не является конечной реальностью. Скорее, верующие понимают, что человеческий разум является средством для ограниченной попытки понять и постичь неограниченного Бога. Верующие используют разум, чтобы понять Откровение, но они также принимают, что Откровение часто открывает истины, находящиеся за пределами разума, а также реальность, существующую за пределами нашей ограниченности. Таким образом, есть существенное различие между Разумом и разумом.

Один из них, Разум, самонадеян и с неослабевающим упорством стремится достичь своей цели – вскрыть противоречия и перестроить знания в оптимистической надежде, что это вполне выполнимая задача. Другой, разум, признаёт свою ограниченность и предстаёт в благоговении перед тайнами Вселенной и, в особенности, перед тайнами Самого Бога. Первый движим самонадеянным желанием исчерпать Вселенную и гордо встать на вершину горы накопленных знаний. Последний, движимый ощущением Божьего превосходства, подчиняется непостижимости Бога, одновременно пытаясь понять, что дал нам Бог. Один утверждается в самомнении, в то время как другой подчиняется в смирении. Один стремится понять без веры, другой – это сама вера, стремящаяся к пониманию. Как сказал Лютер, первый устанавливает диктаторский контроль над верой, в то время как последний выполняет служебную функцию по отношению к вере.vi

Наука

Современный человек также совершенно уверен в Науке (с большой буквы). Наш век – век Науки. Сейчас в мире больше учёных, чем их было за все предыдущие времена. Для современных людей Наука имеет мистическое значение. Она может всё объяснить и создать всё, что угодно, если у неё будет достаточно времени. В самом деле, реальность оценивается тем, что мы можем продемонстрировать, наблюдать или доказать в научном исследовании. Для некоторых людей единственно подлинным знанием является научное знание. Средства массовой информации и сам образовательный материал переполнены восхвалением Науки. Научный авторитет или научное исследование узаконивает любое заключение. Такое возвеличивание Науки укрепляется технологическим развитием общества (изобретениями, способами лечения, открытиями и т. п.), которые определённо идут на пользу человечеству.

Следовательно, природа является сферой Науки, а не Бога. Наука может открыть, объяснить и постичь обширные функции природы. Нет необходимости вовлекать Бога в природные явления в качестве причины или действующего лица. Наука, по мнению современного человека, изгнала Бога из природы. Бог больше не нужен. Он всё еще может занять какие-то ниши, но их становится всё меньше. И реальная цель науки – уничтожить эти ниши. Это особенно верно в контексте эволюционной теории Дарвина и её последующих исправленных версий и вариантов. После публикации «Происхождения видов» в 1859 году и «Происхождения человека» в 1871 году Наука стала доминировать посредством антитеистических взглядов или, в крайнем случае, нетеистических. Природа стала независимым вместилищем данных, из которого Бог был исключён, и к которому настоящий доступ имеет только Наука.

Верующие, разумеется, не возражают против науки. Мы ценим её как источник для исследования, развития и охраны Божьей земли. Мы приветствуем её позитивное использование, когда оно идёт на благо человечества, развеивает мифы и суеверия. Однако верующие отрицают всемогущество и всеведение Науки. Наука, как и разум, должна признать свою ограниченность. Определённо, наука может изучать силы природы, порождающие торнадо, но она не может судить о том, принимает ли Бог участие в самом явлении. Такое заключение не может быть сделано, потому что Бог недоступен для учёного, также как и факты, касающиеся Его. Фактически, квантовая физика преподала учёным урок, заключающийся в том, что их научный реализм простирается только до вполне определённых границ. Природа в своей основе непредсказуема, и её глубинные причины невидимы и неизвестны. Некоторые учёные сейчас говорят о Вселенной в понятиях хаоса.vii Порядок, по их мнению, является только кажущимся и поверхностным. Однако лишить Бога Его роли в природных явлениях они могут не в большей степени, чем предсказать местоположение электрона (другими словами, физики не могут предсказать местоположение одного конкретного электрона). Учёный не может сказать нам, было ли какое-то событие ответом на молитву или нет, потому что, в конечном итоге, согласно квантовой теории учёному неясны основы функционирования Вселенной. Учёные не могут сказать, является ли Бог первопричиной Вселенной, скрывающейся за теориями квантовой физики, и движутся ли электроны по Его воле. Они не могут знать, является ли конкретный случай исцеления от рака результатом какого-то случайного события в природе или ответом Бога на молитву.viii Наука не может делать подобных заключений.

Радуясь прогрессу науки, верующие при этом признают, что наука не может ответить на все вопросы. Наука может изучать только то, что сиюминутно и непосредственно доступно её методам. Следовательно, она не может ни доказать, ни опровергнуть существование Бога. Она вообще не может говорить о Боге. Она может лишь изучать то, что создал Бог. Изучение Самого Бога является предметом Откровения, а не науки.

Однако сочетание оптимистических взглядов Разума и Науки, нанесло убийственный удар старому «мифологическому» мировоззрению Библии. Разум и Наука общими усилиями значительно уменьшили потребность как в теистическом взгляде на будущее, так и в привлечении теологии для объяснения природных явлений. Однако подъём постмодернизма, во что бы это, в конечном счёте, ни вылилось, создал потенциал для диалога веры и науки. Он поколебал самоуверенность Разума и Науки и создал возможность для возрождения теистического взгляда на мир, соответствующего разуму и науке.ix

Молитва и подспудное влияние светской культуры

Рост научных исследований в семнадцатом веке бросил вызов теистическому пониманию Провидения и коснулся Бога. Эмпирическая наука увидела в природе закономерность и смогла предсказывать природные явления со всёвозрастающей точностью. Но если то, что должно произойти в будущем, можно было предсказать, то как Бог мог вмешаться в это? На кометы уже не смотрели как на Божье предостережение. Учёные больше не доверяли идее о том, что Бог стоит за каждым природным явлением.

И как следствие, появилось новое понимание Бога. Оно заключалось в том, что Бог является наблюдателем, Который творит и поддерживает Своё творение, а иногда может что-то и подправить через посредство сверхъестественных действий. В современном мире такое представление о Боге стало преобладающим. Мир больше не был ареной деятельности Бога. В нём действовали только мы. Бог положил начало этому миру и должен завершить его, но Он не вмешивается в его жизнь. Естественный мир всего лишь естественный мир, а не сверхъестественный. Природу лишили Бога: секуляризировали.

В то время как модернистский взгляд на Бога подчёркивает Его трансцендентность (в деизме Бог стоит вне мира), постмодернистское понимание Бога подчёркивает Его имманентность (Бог присутствует внутри самого мира). Для постмодернистов имманентность Бога проявляется преимущественно, если не исключительно, в субъективности человеческой души. Вера – это человеческая приверженность скрытому и невидимому Богу. Мир является неопределённым местом, в то время как Бог действует в человеческом субъекте, и не касается эмпирического мира. Присутствие Бога субъективно и неопределённо, но, тем не менее, реально.

Модернистское и постмодернистское понимание отвергает традиционный образ обладающего предвидением, вовлечённого в деятельность Своего мира Бога, Суверенного Господа, управляющего всей Вселенной. По мнению модерниста Бог находится где-то далеко, в то время как постмодернист представляет Его себе физически неполноценным защитником Своих ценностей в человеческой истории. В этом контексте важно понять как модернисты и постмодернисты понимают молитву.x

Модернистский и постмодернистский взгляд на молитву

Для модернистской теологии Бог является «Богом незаполненных ниш». Бог имеет отношение к тому, что не может объяснить наука, но когда наука наконец-то даёт объяснения, свободные ниши исчезают, и потребность в Боге в сфере естественной природы постепенно тает. Всё объяснимо в понятиях естественных причин. Модернисты верят, что Бог так отрегулировал естественный мир, что он функционирует автономно и беспристрастно. Бог создал Свои часы, и сейчас Ему нужно только наблюдать за тем, как они тикают.

Модернисты смотрят на молитву-прошение как на суеверную магию, ошибочно воспринимающую Бога в виде космического Санта-Клауса, к которому мы обращаемся с целью извлечения личной выгоды. Они полностью отвергают представление о том, что Бог вмешивается в нашу жизнь, чтобы залатать появившиеся в ней прорехи. Они считают, что Бог явил Себя через упорядоченную природу, которую Он сотворил, а сейчас её только поддерживает. Всё в мире скорее находится под Божьим наблюдением, чем постоянно регулируется. Бог контролирует совершенную систему. Молитва является частью системы, но она не может заставить Бога действовать определённым образом. Бог не вмешивается в человеческую драму.

Таким образом, в молитве модернист благодарит и восхваляет Бога за мудрость и благость Его целей, смиренно признаёт свой грех, признаёт зависимость от милостиво поддерживаемых Богом законов природы и выражает готовность быть орудием Божьей благодати в мире. Модернистское понимание молитвы: «Да исполнится воля Твоя» является утверждением; в ней нет ни тени сомнения. Божья система совершенна. Только из-за человеческого невежества и упрямства всё в мире несовершенно. Эффективность молитвы оценивается на том основании, как она повлияла на самого молящегося. Молитва не изменяет мир. Она изменяет того, кто молится. Когда Божьи люди молятся, они способствуют моральным изменениям внутри себя. Это разновидность деистического само исцеления.

Постмодернистское понимание заключается в том, что Бог скрыт от нас и неясен. Хотя «законы природы» зависят от сверхъестественных сил, они не являются основой для знания определённых последствий каждого природного события. Случайность (то, что невозможно предсказать) всегда является частью естественного мира и человеческой жизни. Постмодернистский Бог скрыт. Он не действует в естественном мире. Бог изобрёл такую игру – жизнь – с установленными правилами, и предоставил человечеству свободу участвовать в этой игре. Реальность – это взаимодействие правил, выбора и случая. Бог обеспечивает «справедливую игру». Отношение Бога к миру – это влияние, а не причина; Его влияние ограничено теми, кто слышит Его голос. Бог действует в человеческой душе, стимулируя добро, но Он не является причиной и не принуждает ни к чему. Скорее, Он ведёт тех, кто слушает Его.

Постмодернисты используют молитву, чтобы подтвердить свою преданность Богу. Они молятся, чтобы выразить свои глубинные пожелания миру. Они чётко заявляют, что заинтересованы в существовании этого мира. Их молитвы выражают стремление к тому, чтобы Божья совершенная воля стала реальностью в этом мире, и посвящают себя реализации этого. Их выбор и преданность изменяют мир. Поскольку мир является неопределённым местом, в котором Божье царство может либо быть, либо не быть, то их преданность важна для исполнения Божьего плана.

Практически, Бог не действует в этом мире. Скорее, Он мотивирует человеческую душу. Бог полагается на человеческую личность, чтобы исполнить Свою волю в этом мире. Молитва «Да исполнится воля Твоя» является молитвой преданности. Молящийся не ожидает, что Божья воля будет исполнена через некое Божественное вмешательство. Просто верующий будет желать и стремиться к тому, чтобы Божье намерение было исполнено через его желания и стремления. Молитва способствует более глубокой преданности Богу. Через неё Бог действует в отдельном субъекте для того, чтобы ободрить его Своим присутствием, вдохновить верующего на добрые дела, задуманные Им. Торжество Божьего царства в мире зависит от нашего выбора и нашего участия. Для того чтобы в этом мире исполнилась Божья воля, люди должны постараться. Иначе этого не произойдёт.

Модернисты и постмодернисты сражаются с самим понятием молитвы. Многие из них приняли мирской взгляд на молитву. Для них молитва означает простое самовыражение. Это своего рода самолечение; психологическая поддержка, побуждающая нас стремиться изменить этот мир. Мирская молитва часто является способом побудить себя к действию. Как пишет Коулман, она не «предназначена для того, чтобы подтолкнуть Бога к вмешательству или к изменению внешних обстоятельств. Мирской человек молится о справедливости, исцелении, утешении, мире, думая, что всё это исполнится, если он сам осуществит это».xi Мирская молитва скорее смотрит на человека-победителя, чем на Бога-дарителя. Она спасает скорее посредством дел, чем благодати.

Проблема: суть молитвы

Роль и цель молитвы – лучшая иллюстрация различия между библейским и современным миром.xii Она показывает различие между верой, которая видит Бога, действующего в Своём мире, и верой, устраняющей Бога из сотворённого Им мира. О чём мы можем молиться? Можем ли мы ожидать, что Бог что-то предпримет? Чего именно мы можем ожидать? Можем ли мы просить всего лишь помочь нам перенести страдания, или и о чём-то ещё?

Джилл (модернистка), Кэролл (постмодернистка) и Мэри (предмодернистка) разделяют три различные точки зрения, сосуществующие в современном мире и являющиеся результатом различного понимания молитвы. Мэри верит, что, выслушав молитву, Бог может принять решение поддержать верующего. Поэтому, когда Мэри услышала сообщение о торнадо, угрожающем её жилищу, она начала молиться о защите. И поскольку Мэри была обеспокоена происходящим, Бог ответил на её молитву, и торнадо миновал её дом. Таким образом, молитва, среди прочего, включает в себя просьбу. Человек в молитве просит Бога изменить конкретную ситуацию, обстоятельства и будущее. Как пишет Коулман: «Не имеет никакого значения, действует ли Бог непосредственно или опосредованно, немедленно или через какое-то время, естественно или чудесным образом; имеет значение лишь то, что Бог действительно действует на стороне просителя».xiii Мэри прославляет и благодарит Бога за ответ на свою молитву. Богу воздаётся честь и слава за спасение всей семьи.

Джилл и Кэролл тоже верят в Бога. Однако в своих молитвах они не просили Бога изменить направление торнадо. По их мнению, Бог не занимается подобными вещами. Скорее их молитвы были сосредоточены на вере, терпении и беспокойстве за семьи. В своих молитвах они просили Бога помочь им пережить сложившуюся ситуацию. Кэролл, скорее, была склонна просить у Бога силы и стремилась довериться милосердию Божьему, чтобы иметь возможность помочь тем, кто мог пострадать во время бури. Однако ни Джилл, ни Кэролл не верят, что Бог контролирует силы природы. Они не ожидают, что Бог изменит направление торнадо. Скорее, они верят в то, что молитва может помочь им перенести страдания, а также изменить их самих и заставить подключиться к происходящим событиям. Молитва, таким образом, в большей или меньшей степени является психологической сценой, на которой верующие в присутствии Бога сражаются со своими проблемами. Однако они не ожидают, что Бог сделает что-нибудь конкретное. В действительности Кэролл просто ожидает, что Бог даст ей силы пережить страх, вызванный торнадо. Для Джилл часто не остаётся другого прибежища, кроме молитвы, как единственного средства поддержания собственной веры.

Ниже приведена таблица, иллюстрирующая различия между Джилл, Кэролл и Мэри. Единственное, что может найти в молитве Джилл, это самоосознание. С помощью молитвы она собирается с силами, чтобы пережить страх, вызванный торнадо. Кэролл же просит у Бога силы, которая поможет преодолеть те же самые страхи. А Мэри не только «сама собирается с силами» и ищет силы у Бога, но и просит Бога изменить направление торнадо, чтобы он миновал её дом и не повредил членам её семьи.

Цель молитвы

Джилл

Кэролл

Мэри

Молитва как средство самоактуализации и само-мотивации

Да

Да

Да

Молитва как средство активности Бога внутри субъективной души человека

Нет

Да

Да

Молитва как средство изменить реалии этого мира

Нет

Нет

Да

Джилл и Кэролл отражают мирской взгляд на молитву, в то время как мир Мэри является полностью священным. Джилл и Кэролл не ожидают, что Бог изменит реалии этого мира, например, изменит направление торнадо или тропического циклона. Их естественный мир секуляризирован. Однако Мэри ищет Божьей защиты не только в сфере духовного мира, но и от природных катастроф, обрушивающихся на народ Божий.

Книга Кушнера «Когда с хорошими людьми случается беда», особенно глава «Бог не всемогущ, но Он всё-таки может сделать что-то очень важное» отражает мирской взгляд на молитву.xiv Кушнер верит, что мы должны избавиться от «нереалистических ожиданий». Например, он характеризует обращение к Богу за «пищей, одеждой, процветанием и безопасностью в поездке» как «нескончаемый список требований». Люди не получают всего этого в результате молитвы точно также, как и «дети, которые молятся о велосипеде, хороших оценках и друзьях». Бог, очевидно, не настолько контролирует Вселенную, чтобы обеспечивать всё это. В Его Собственном мире существует нечто такое, что Он не способен сделать. Не то чтобы Он не стал делать, но «Он не способен сделать». Для Своего мира Бог делает всё, что только может. Нам стоит пересмотреть свои ожидания, возлагаемые на Него.xv

Таким образом, нет смысла молиться, чтобы Бог «исцелил от злокачественной опухоли или повлиял на исход операции», – пишет Кушнер. «Молитва об исцелении или о благоприятном исходе операции может иметь такие последствия, которые думающего человека просто приведут в замешательство». Если человек не выздоровел, не должен ли я заключить, что Бог не желает его выздоровления? Может быть Бог настроен к вам недоброжелательно, или Он просто садист? Или не приду ли я к заключению, что молился недостаточно настойчиво? А может быть, Бог сказал: «Я мог бы исцелить твою мать, но ты недостаточно умолял Меня и не валялся у меня в ногах?» Кушнер отбрасывает прочь подобные мысли. Бог добрый. Молитва с верой достойна похвалы. Его ответ таков: существуют вещи, которые Бог не способен делать, даже если Ему хочется.xvi

Однако, согласно Кушнеру, в молитве есть и кое-что положительное. Через неё мы «приходим в соприкосновение» с Богом и другими людьми. Мы делим с окружающими радости и печали молитвенной жизни. При «соприкосновении с Богом» мы становимся сильнее от «осознания того, что Бог на стороне страдающих и отверженных». Таким образом, в молитве мы «просим о смелости и силе, чтобы вынести невыносимое». В ней мы подключаемся к «скрытым резервам веры и мужества, которые прежде были нам недоступны». Таким образом, Бог не несёт ответственности за страдания: Он не может ни предотвратить их, ни освободить от них. Но Он даёт «силы справиться с проблемами». Однако в этом случае трудно определить, значит ли такая молитва больше, чем та, посредством которой люди находят силы в самих себе. Непонятно, что в действительности Бог делает для своих просителей, однако ясно, что ничего конкретного или практического Он не делает.

Оказывается, что идея Кушнера состоит в том, что молитва является всего лишь средством самореализации или, возможно, открытости, которой Бог ожидает от нас, чтобы придать сил верующему. Возможно, что это ни что иное, как самолечение или форма помощи самому себе, а может быть и таинственная работа Бога в человеческой душе.xvii Однако ясно, что это нечто пассивное, и что Бог не действует в материальном мире для того, чтобы изменить искажённую реальность, с которой сталкивается народ Божий. Бог и хотел бы исцелить больного, да не может.

Резюме

То, как человек молится, характеризует его понимание вовлечённости Бога в жизнь этого мира. Мэри не смотрит на молитву, как на самолечение. Для неё это нечто большее. Она будет молиться об успехе операции. Она будет молиться за безопасное возвращение своего мужа. Она будет молиться о мелочах и о глобальных катастрофах. Она будет молиться о том, чтобы найти потерянные ключи, а также о здоровье своего ребёнка. Она всё ещё живёт в мире, в котором Бог действует совершенно конкретным образом. Бог вовлечён в жизнь Своего народа, и Он на его стороне.

Взгляды Джилл, Кэролл и Кушнера на молитву отражают совершенно иную точку зрения на мир. В их мире Бог больше не действует, а возможно и никогда не мог действовать конкретным образом на стороне Своих людей. В этом мире исключена молитва о здоровье и остаётся только молитва о поддержании собственных сил. В нём исключена молитва об освобождении от гнёта, а остаётся только молитва о том, как бы только перенести страдания.

Однако мир Джилл и Кэролл не является библейским. В Писании Бог действует совершенно конкретно, откликаясь на плач Своего народа. Этот мир сильно отличается от того мира, в котором живут Джилл и Кэролл.

Согласно библейскому повествованию Бог взаимодействует со Своим миром и связан с ним лично как в объективной (практической), так и в субъективной сфере. В последующих главах будет описано множество способов, посредством которых Бог взаимодействует со Своим миром. Мы должны погрузиться в Библейскую историю и посмотреть на свою жизнь сквозь её перспективу, что поможет нам всё видеть глазами веры. Мы должны интерпретировать наш собственный опыт в свете Писания. Используя Библейскую историю, мы должны истолковать свою собственную историю.

В противоположность представлениям модернистов и постмодернистов, Библейская история отнюдь не является описанием некой игры Бога с марионетками. Напротив, Бог Сам является действующим лицом нашей собственной повести, поскольку Он хочет общаться с нами, хочет завоевать для Себя нас и нашу любовь. Он перемещается в рамках природы и человеческой истории также свободно, как и внутри наших душ, для того чтобы помочь нам отыскать Его, для того чтобы научить нас любить Его ради Него, а не ради нас самих. Бог ищет среди людей тех, кто ответит взаимностью на Его любовь. Это главная движущая сила всей Его деятельности в созданном Им мире. Это основополагающий принцип, из которого проистекают все Его действия.

Когда Божьи люди в Библейской истории «взывают» к своему Богу, они совершенно уверены, что Бог ищет Своих людей, приводит их к Себе и всегда будет верен Своему завету любви. Отношение к молитве основано на том, действительно ли Бог проявляет заботу, находится ли Он рядом и как относится к миру. Молитва это фундаментальная личная связь верующего с Богом. Молитва – это общение Бога, ищущего людей для Себя, с теми, кто ищет своего Бога. Это тот момент, когда Бог связан со Своими людьми, а они связаны с Ним. Молитва, таким образом, основана на уверенности, что Бог заботится, находится рядом и обладает властью. Молитва предполагает, что Бог всецело вовлечён в жизнь своих людей.

Причина: страдания невинных

Обострившаяся вследствие двух последних мировых войн и Холокоста проблема страдания невинных разрушила последние остатки библейского мировоззрения в умах большинства современных людей. Даже Наука и Разум не смогли разрушить шестое человеческое чувство (чувство божественного в наших душах), свидетельствующее о том, что Бог вовлечён в жизнь Своего мира. То, что не смогли сделать Наука и Разум, сделало радикальное зло Холокоста (и других подобных событий). Секуляризованный мир кажется лучшим объяснением радикального зла гитлеровских концлагерей и газовых камер. Как пишет Визель, автор книги «Ночь», ужас Холокоста убил иудейско-христианского Бога.xviii Одно из наиболее сильных его утверждений воскрешает в памяти первую ночь, когда он увидел пламя Аушвица:

Никогда не забуду эту ночь, первую ночь в лагере,

превратившем мою жизнь в одну длинную ночь,

семь раз проклятую и семь раз запечатлённую.

Никогда не забуду этот дым.

Никогда не забуду лица маленьких детей,

чьи тела превратились в клубы дыма

в молчаливой синеве неба.

Никогда не забуду языки пламени, навсегда поглотившие мою веру.

Никогда не забуду ночной тишины,

навечно лишившей меня желания жить.

Никогда не забуду тех мгновений, которые убили моего Бога

и мою душу и в прах развеяли мои мечты.

Никогда не забуду этого,

даже если буду осуждён жить также долго, как Сам Бог.

Никогда.

Невозможно и наивно было продолжать верить в Бога, ежедневно спасающего невинного от его угнетателя. Отныне невозможно было верить в доброту всемогущего Бога. Невозможно было дальше верить в Бога, старающегося предотвратить радикальное зло в человеческой истории. Утрата этой наивности – произошедшая вследствие ли Холокоста, нищеты третьего мира или расовой дискриминации в Америке середины двадцатого века – ускорила секуляризацию как общества, так и теологии. Действительно, всё это привело многих людей к отрицанию существования Бога, или, по крайней мере, к пересмотру библейского образа Бога.

Страдание невинных – это незаслуженное страдание, которое не связано непосредственно с действиями самого страдающего человека. Оно является следствием несовершённого им зла. Мы ожидаем наказания преступников. Насильники и убийцы заслуживают тюремного заключения. Но страдание невинного нельзя объяснить наказанием за какой-то скверный поступок. Современные люди понимают разницу между страданием невинного и заслуженным страданием. Гитлер заслужил страдание, а убитые им дети – нет.

Печально, но нашему миру хорошо знакомы страдания невинных. Касается ли это миллионов детей, погибших в газовых камерах во время Холокоста; младенцев, родившихся инфицированными вирусом СПИДа; детей, погибших при взрыве в Оклахоме; ребёнка, родившегося неизлечимо больным или тысяч погибших во время землетрясения – весь этот ужас порождает неизменный вопрос: «Почему умирают дети?» «Они не заслужили этого», – слышится плач. «Почему младенцы рождаются инфицированными СПИДом?» Конечно, ни один младенец не заслужил смерти. У каждого из нас одинаковое представление о prima facie1 невинности детей и все мы знаем, что невинность не освобождает от страдания. Когда пьяный водитель становится причиной дорожной аварии, в которой погибает целая семья, то никто не думает, что эти люди каким-то образом заслужили подобную участь или что члены семьи несут прямую ответственность за свою смерть. Большинство из нас согласилось бы, что ответственность за трагедию лежит на пьяном водителе. Но когда ребёнок погибает от торнадо, кто тогда несёт ответственность – не один ли Бог? Страдание невинного ставит проблему перед теистом, живущим в библейском мире. Джилл прямо выдвинула её перед Мэри. Можем ли мы искренне верить в Бога, который допускает (или ещё хуже, является инициатором того), чтобы торнадо обрушился на дом Андерсонов и погубил только что начавшего ходить ребёнка? Если Бог несёт полную ответственность за такие события, как торнадо, если Бог действует в природе, почему Он не предотвратил это незаслуженное страдание? Для Мэри вопрос стоит очень остро, потому что она верит в непосредственное участие Бога в жизни этого мира. Для Джилл Бог не является частью уравнения. Для Кэролл Бог существует только для того, чтобы утешить и ободрить душу, переживающую страдание. Как Джилл, так и Кэролл считают, что никто не несёт ответственности за торнадо. Это просто часть природного хаоса. И они быстро переходят к следующему вопросу.

В секулярном мире удобно разделять их позицию. Люди, стоящие на этой позиции, не возлагают на Бога ответственности за торнадо, ставший причиной гибели Джошуа. Секулярист видит морально нейтральный мир, в котором могут сосуществовать как добро, так и зло. Всё, что происходит, происходит «естественно», и всё можно объяснить в рамках наблюдаемого события. Это результат природных сил или судьбы, как доброй, так и злой. Таким образом, гибель тысяч людей в результате землетрясения или гибель ребёнка от торнадо нельзя оценивать в категориях морали. За это никто не несёт ответственности – просто такова жизнь. Это просто невезение, выпавшее на долю страдающего человека, а не божественный акт. Это случайность, а не замысел. Никто не может возложить ответственность за происходящее на Бога.

Заключение

Какими же видел отношения Бога с Его миром типичный библейский страдалец (но не Иисус)? Иов верил, что Бог полностью ответственен за его страдания. Хотя мы будем обсуждать эту точку зрения позднее, здесь важно подчеркнуть различие между миром Иова и нашим миром. Иов делает такие утверждения, которые ни один модернист или постмодернист не смог бы принять как истинные. По сути, они могли бы посчитать их богохульными или невообразимыми. Даже у Мэри возникла бы проблема со смелостью и дерзостью, с которыми Иов всю ответственность за свои страдания возлагает на Бога.

Иов верит, что только Бог контролирует мир и все его события. Соответственно, только Бог полностью ответственен за них. Иов спрашивает: «Если не Он, то кто же?» (Иов 9:24). Спроси животных, кто ответственен за них. «Кто во всём этом не узнает, – провозглашает Иов. – Что рука Господа сотворила это?» (Иов 12:9). Иов не может отделить Бога от Его мира. Процветает ли злой или страдает праведный, Бог контролирует Свой мир. Подобно тому, как Бог позволяет злому процветать, а праведному страдать, Он также несёт ответственность за страдания Иова.

И именно это создаёт проблему для Иова, также как и для всех верующих. Иов знает, что его страдания незаслуженны. Он определённо знает, что он не такой, как нечестивцы, отвергающие Бога и уверенные, что служить Ему не стоит (смотри Иов 21:14-15). Но он знает также, что это Бог послал ему страдания. Таким образом, проблема заключается в следующем: если Бог контролирует весь мир, почему же этот мир не отражает Божью справедливость и Его сострадание? Праведный страдалец, чьи вопросы в итоге становятся дерзкими обвинениями, поднимает эту проблему, когда вопрошает: «Хорошо ли для Тебя, что Ты угнетаешь, что презираешь дело рук Твоих, а на совет нечестивых посылаешь свет?» (Иов 10:3). Иов не отрицает существование Бога, но ставит под вопрос Его справедливость. Иов чувствует, что Бог несправедливо с ним обращается. Как Бог может оставаться справедливым и в то же время позволять злым людям наслаждаться жизнью? Как Бог может оставаться справедливым и при этом допускать страдания хороших людей? По мнению Иова, Вселенная потеряла свои моральные ориентиры, и ответственность за это несёт Бог.

Бог ответственен за Свой мир. Иов понимает это. Однако современный верующий старается так не думать. Современный мир понимает суть вопроса. В самом деле, весь ужас возможного ответа привёл Джилл к деизму (согласно которому Бог позволяет миру идти своим путём, подобно тому, как мы наблюдаем за ходом часов), и привёл других (например, Кушнера и Кэролл) к пересмотру традиционной иудео-христианской доктрины Бога. Может ли Бог действительно быть ответственным за мир, настолько погрязший в радикальном зле? Современный верующий хочет освободить Бога или оправдать Его, считая, что Он не участвует в делах этого мира или, как в случае некоторых постмодернистских верующих, понимая («прощая») ограниченные возможности Бога.xix Верующий модернист или постмодернист хочет изолировать Бога от проблем; поместить в уголок и там оправдать Его или, по крайней мере, понять. Верующий должен защитить Бога или хотя бы найти для Него оправдание. Бог может сделать только это. У него есть Свои ограничения. Он старается сделать всё возможное для мира, который Он сотворил; Он делает всё, на что способен.xx Мы должны войти в Его затруднительное положение. Мы должны простить Бога. Однако Иову и в голову не придёт так мягко обращаться с Богом. Или Бог ответственен за всё, или Он не Бог.

Если современным мыслителям настолько трудно найти ответ на этот вопрос, то как же с ним справлялись древние авторы Библии? Куда приведёт нас Божья история, чтобы помочь нам пережить незаслуженные страдания? Библейская история повлечёт нас через лабиринт отчаяния, гнева и вопросов и приведёт к почтительному изумлению перед непостижимостью Бога, приближающегося к нам в нашем страдании. Библейская история расскажет нам о сотворении, грехопадении, и Божьей инициативе в истории искупления, о сострадающем воплощённом Боге, об ощущении Божьей силы, проявляющейся через присутствие Его Святого Духа и о триумфальной надежде на воскресение. Библейская история расскажет нам о том, как Бог страдал с нами и за нас, для того чтобы мы могли войти с Ним в общение даже посреди страдания.

Следующая глава

Оглавление

1 на первый взгляд (лат.) – прим. перев.

i Duffy, John I. “Legislature Keeps ‘Acts of God’ in Bill.” Commercial Appeal (March 21, 1997).

ii См. Dobbelaere, Karel. “Secularization: A Multi-dimensional Concept.” Current Sociology 29 (Summer 1981): 1-213.

iii Pruyser, Paul W. Between Belief and Unbelief (New York: Harper & Row, 1974), p. 15.

iv Hudson, W.Donald. A Philosophical Approach to Religion (New York: Macmillan, 1974), p. 110.

v См. Wolterstorff, Nicholas. John Locke and the Ethics of Belief (Cambridge: Cambridge University Press, 1996).

vi См. Craig, William Lane. Reasonable Faith: Christian Truth and Apologetics (Wheaton: Crossway Books, 1994), p. 36-48.

vii Gleick, J. Chaos: Making a New Science (New York: Penguin, 1987) и Ruelle, David. Chance and Chaos (New York: Penguin, 1993). О некоторых теологических размышлениях по теории хаоса см. Davis, John Jefferson. “Theological Reflections on Chaos Theory.” Perspectives on Science and Christian Faith 49 (June 1997): 75-84 и Houghton, J.T. “New Ideas of Chaos in Physics.” Science and Christian Belief 1 (1989): 41-51.

viii Vogel, Arthur A. God, Prayer & Healing: Living with God in a World Like Ours (Grand Rapids: Eerdmans, 1995), pp. 93-106.

ix См. Allen, Diogenes. Christian Belief in a Postmodern World (Louisville, KY: Westminster/John Knox Press, 1989), pp. 1-19; Phillips, Timothy and Dennis L. Okholm, ed. Christian Apologetics in the Postmodern World (Downers Grove, IL: InterVarsity, 1995); Dockery, David S., ed. The Challenge of Postmodernism: An Evangelical Engagement (Wheaton, IL: Victor Books, 1995); и Middleton, J. Richard and Brian Walsh. Truth is Stranger Than It used to Be: Biblical Faith in a Postmodern Age (Downers Grove, IL: InterVarsity, 1995).

x Эти категории и часть данного материала зависят от работы Krumrei, Philip Dale. “The Relevance of Secularization for Interpreting and Nurturing Spirituality and Dutch Church of Christ; An Analysis of the Relation of Pre-modern, Modern and Post-modern Paradigms of Faith and the Practice of Prayer.” D.Min. diss., Harding University Graduate School of Religion, 1992, pp. 240-246. Для более полного обсуждения взглядов на провидение премодернистов, модернистов и постмодернистов см. мою статью в Интернете на http://www.bobdlewis.org/jmhicks/providence.htm.

xi Coleman, Richard J. Issues of Theological Conflict: Evangelicals and Liberals (Grand Rapids: Eerdmans, 1972), p. 195.

xii Мое обсуждение частично основано на Coleman, Issues, pp. 183-204.

xiii Ibid, p. 196.

xiv Kushner, Harold S. When Bad Things Happen to Good People (New York: Avon Books, 1981), pp. 113-131.

xv Ibid, pp. 122, 124, 125.

xvi Ibid, p. 113-114.

xvii Ibid, p. 119, 122, 125, 127.

xviii Wiesel, Night, p. 44.

xix Kushner, Bad Things, p. 148.

xx Tupper. E. Frank. A Scandalous Providence: The Jesus Story of Compassion of God (Macon GA: Mercer University Press, 1995), p. 75; ср. pp. 78-81, 116-119