УКАЗАНИЯ НА БЕССМЕРТИЕ

Глава четвёртая

Когда в 1975 году Раймонд Моуди опубликовал свою знаменитую книгу о переживаниях во время клинической смерти (ПВКС) «Жизнь после жизни» i, она была встречена с большим недоверием, по крайней мере, в кругах медиков и ученых. Никто не отрицал, что сюжет был крайне интригующим. Книга была основана на рассказах 150 человек, утверждавших, что они пережили такое состояние. В книге были собраны сообщения из первых рук о мире, лежащем за пределами смерти. Люди, пережившие инфаркт или какое-то другое критическое состояние, описывали «умирание», и то, как они покидали своё тело и сверху наблюдали медицинскую процедуру собственной реанимации. Они описывали испытываемые ими чувства умиротворения, благополучия и невесомости и способность мгновенно перемещаться посредством одной только мысли. Многие сообщали о том, как они стремительно мчались сквозь тёмный туннель по направлению к свету. В конце туннеля их ожидали небесный пейзаж и «Существо Света», которое многие из них отождествляли с Христом. Цвета были неземными и яркими. Свет, излучаемый Существом, по их словам, по яркости превосходил всё виденное ими прежде, – но не вредил глазам.

Однако, самое главное, Существо, по их словам, было источником могущественной, неземной, безусловной любви. Некоторые рассказывали о том, что видели умерших родственников и общались с ними. Некоторые описывали продолжительную встречу с Существом Света, разговор с Ним и «ретроспективу собственной жизни», – детальное трёхмерное воспроизведение всей жизни, состоящее из всех их мыслей и действий и того, как их мысли и действия повлияли на других людей. Во время этого «воспроизведения» Существо помогало им понять, что они сделали правильно, и что – неправильно. Всё это казалось поразительным и абсолютно нереальным, и даже не согласовывалось с ортодоксальными религиозными учениями о небесах, аде и жизни после смерти. Кто мог поверить этому?

Одним из скептиков был доктор Майкл Сабом, в то время первый год работавший кардиологом в Университете Флориды.ii Сабом случайно наткнулся на книгу Моуди через год после её опубликования. Он со своей женой только что стал членом местной методистской церкви. Однажды социальный работник, психиатр по профессии, во время занятия в воскресной школе для взрослых прочитала своим слушателям лекцию по книге Моуди. Весь класс с энтузиазмом вёл дискуссию, но Сабома эта тема нисколько не впечатлила, а вызвала раздражение. «Самое мягкое, что я мог сказать в тот момент, – написал он позднее, – это то, что ‘я не верю’».iii Хотя он и посещал церковь, однако в первую и главную очередь считал себя учёным. «Ещё в начале учебы в медицинской школе я крепко усвоил основную логику научного метода по отношению к диагнозу и лечению заболевания». Его заботой было спасение пациентов от смерти, а не беспокойство о жизни после смерти. «Если бы кто-то спросил меня, что я думаю о смерти, я бы сказал, что после смерти ты мёртв, и это конец всего. Хотя я воспитывался в семье, члены которой регулярно посещали церковь, сам я старался никогда не смешивать религиозные и научные доктрины. В то время я думал, что христианская вера в жизнь после смерти нужна для того, чтобы давать добродетельное направление человеческому поведению, а также для того чтобы избавиться от беспокойства по поводу смерти и умирания, но для меня самого эти доктрины оставались субъективными и ненаучными».iv

Та самая женщина, психиатр и социальный работник, убедила его помочь ей представить открытия Моуди на лекции для всей церковной аудитории. Сначала он сопротивлялся, а потом нехотя согласился. Перед этим они решили, что перед лекцией каждый из них должен найти пациента, пережившего клиническую смерть. Если такие люди существовали, то Сабому и его коллеге не составило бы большого труда найти их. Сабом работал с сердечниками; социальный работник разместилась рядом с установкой по диализу. Представители обеих групп пациентов часто сталкивались со смертью. Сабом начал расспросы. Третьей из опрашиваемых пациентов была женщина средних лет из города Тампа. «За всё время медицинской карьеры я впервые услышал рассказ о переживании во время клинической смерти».v Сара, социальный работник, также нашла пациента, который рассказал о ПВКС.

Итак, они прочитали лекцию. Однако Сабом оставался скептиком. Он был очень недоволен ненаучностью и краткостью описаний в книге Моуди. Большинство историй в «Жизни после жизни» были записаны много лет спустя после события. Не было представлено никаких данных о самом человеке. Более того, всё было отнюдь не случайно: люди сами подходили к Моуди со своими историями, иногда сразу после его лекций о ПВКС. Невозможно было определить, кто из 150 человек, описанных Моуди, пережил туннель, кто встретил также и Существо Света или столкнулся с воспроизведением заново всей своей жизни и так далее. К тому же, Моуди не представил ни одной детали: ни по состоянию здоровья пациента, ни по методу лечению во время ПВКС. Сабом подозревал, что люди придумали свои истории, чтобы доставить удовольствие Моуди, или что сам Моуди приукрасил эти рассказы для того, чтобы успешнее продавать свою книгу.

БОЛЕЕ НАУЧНЫЙ ПОДХОД

Сабом решил предпринять своё собственное, более тщательное исследование. Для этого у него были все условия, так как он был кардиологом и имел доступ к реанимационным отделениям двух больниц. Он решил, что его исследование должно быть более продуманным, чем у Моуди. Он разработал особый подход и составил список нейтральных вопросов, предназначенных для установления факта таких переживаний, и в то же время не ставящих под сомнение сам рассказ. Он записывал беседы с пациентами на магнитофон и тщательно собирал данные о состоянии их здоровья, включая записи в медицинской карте больницы. Более того, он хотел опровергнуть заявления о том, что люди могли видеть медицинские процедуры реанимации, находясь вне тела и наблюдая за ними сверху. Сабом был участником более ста реанимаций и знал, что непосвященные люди даже и не подозревают о различных медицинских деталях таких процедур. Если бы он встретил кого-то, кто заявил, что был свидетелем таких процедур, находясь «вне тела», он «намеревался дотошно расспросить обо всех деталях, обычно не известных человеку не имеющему медицинского образования и опыта». Позднее он писал:

По существу, я бы противопоставил весь мой опыт кардиолога мнимым визуальным воспоминаниям непосвященных людей. Поступая так, я был убеждён, что проявятся очевидные противоречия, которые сведут эти псевдо-визуальные наблюдения к не более чем «догадкам, основанным на информированности» пациента.vi

Сабом начал своё исследование в двух больницах Флориды. Получив в 1978 г. специальность кардиолога, он переехал в Атланту, чтобы занять место доцента в Медицинской Школе Университета Эмори, а также штатного врача в Госпитале для ветеранов Атланты. В течение пяти лет он выявил и опросил 116 человек, близко соприкоснувшихся со смертью. Из них 71 человек сообщил о той или иной форме переживаний во время клинической смерти.vii

Составные части того, что Моуди приписал переживанию во время клинической смерти, точно отражались и в рассказах 71 пациента Сабома. (В 1980 г. кардиолог Кеннет Ринг опубликовал обширное, научно обоснованное обследование 102 человек, близко столкнувшихся со смертью; оно также подтвердило что существует определённая схема событий, открытая в результате исследований Моуди.)viii Многие подопечные Сабома рассказывали, что пережили то, что он назвал «трансцендентным» ПВКС: ощущение невероятности происходящего, путешествие через «туннель», встречи с Христом, встречи с умершими ранее родственниками. Двое видели «ретроспективу своей жизни». В его выборку вошли также 32 пациента, утверждавшие, что они выходили из своих тел и наблюдали процедуры реанимации сверху или со стороны. Сабом квалифицировал такие переживания как «аутоскопические» (от слова самонаблюдение). Следуя своему первоначальному обязательству, он тщательно исследовал все детали. Он сравнивал рассказы не только со своим знанием подобных процедур, но также и с записями в медицинских картах пациентов. В 26 случаях из 32 у пациентов были только самые общие воспоминания о процедуре. Даже в этих случаях их воспоминания хорошо согласовывались с принятой медицинской процедурой. Но всё же, по мнению Сабома, эти рассказы были слишком неопределённы, чтобы дать основание для каких-то решительных выводов.ix

ОЩУЩЕНИЯ ВНЕ ТЕЛА

Однако в шести случаях воспоминания были исключительно детальны и конкретны. Более того, ещё четыре человека заявляли, что наблюдали собственные хирургические операции, находясь вне тела.x (Сабом отдельно изучал рассказы о переживаниях тех, кто переносил операции, так как в этих случаях переживания вне тела не сопровождались ощущением пациента, что он «умер».) Сабом особенно долго беседовал с теми десятью пациентами, которые в деталях помнили о реанимации или об операции. Результаты поражали. В каждом случае рассказы соответствовали стандартным медицинским процедурам; более того, когда были доступны медицинские записи, описания процедур и рассказы пациентов полностью совпадали. Во всех случаях пациенты наблюдали детали, которые они не могли видеть со своей физической точки зрения (не говоря уже о том, что во время процедур они по большей части были без сознания, в шоке или под наркозом).

В одном случае пятидесятидвухлетний ночной сторож из сельской местности штата Флорида в деталях рассказал Сабому о своей операции на открытом сердце, которую, по его заявлению, он наблюдал сверху, находясь над операционным столом. Его рассказ шаг за шагом повторял записи хирурга. Вот короткий отрывок из его рассказа:

Они кончили меня укутывать, анестезиолог запустил своё оборудование, и внезапно я осознал… что как будто нахожусь в паре футов над собственной головой, словно был ещё одним человеком в комнате… Помню часть услышанного мною разговора, который меня удивил … Они воткнули всякие свои инструменты в эту дырку. Кажется они назывались зажимами. Они зажали всё вокруг этого места. Я думал, что везде вокруг этого места будет кровь, но, к моему удивлению, крови было совсем мало… И сердце выглядело не так, как я себе представлял. Оно большое. И это после того, как доктор взял отщипнул от него маленькие кусочки. И форма у него была другая, не такая как я думал. Мое сердце было похоже на Африку. А ещё оно было похоже на фасоль. Может быть, это у моего сердца такая странная форма…. [Снаружи оно было] розоватым и жёлтым. Я подумал, что жёлтая часть это жир или что-то вроде того. Довольно противно. Один широкий участок справа или слева был темнее, а всё остальное было одного цвета…. Я мог бы нарисовать вам пилу, которой они пользовались, чтобы разъединить мои рёбра.xi

Сабом сопоставил этот подробнейший отчёт об операции с отчётом хирурга. «Они совпадали во всех деталях, – писал Сабом, – как будто пациент своими глазами наблюдал процедуру».

 

Описание пациента

Описание хирурга

«голова моя была закрыта, а тело было послойно обёрнуто в несколько простыней».

«обёрнут обычным стерильным образом»

«я мог бы нарисовать вам пилу, которой они пользовались».

«грудина была распилена и вскрыта посередине»

«штука, которую они использовали для разъединения моих ребер. Она была там всё время… Она была вся обёрнута, но можно было видеть ее металлическую часть…. Эта штука, с помощью которой они держали открытой мою грудную клетку, из действительно хорошей стали, совсем без ржавчины, без пятен. Действительно хороший, твердый, блестящий металл».

«поверх тампонажных салфеток использовался самоудерживающийся ретрактор»

«Один широкий участок справа или слева был темнее, а всё остальное было одного цвета».

«рассечения на желудочковой аневризме замечено не было… Аневризма была на взгляд очень большой»

«Он отрезал кусочки от моего сердца. Потом поднял его, покрутил вот так и вот так, и довольно долго обследовал его и смотрел на разные вещи»

«Был сделан разрез самой заметной части аневризмы после того как сердце было перевернуто в околосердечной сумке вниз…».

«впрыснули что-то в мое сердце. Это страшно, когда ты видишь, как какая-то штука входит прямо в твое сердце».

«Воздух из левого желудочка был удалён с помощью иглы и шприца».

«сначала они сделали несколько стежков, и только потом – зашили снаружи».

«рана закрывалась послойно… Мышцы грудной клетки были вновь сшиты с помощью швов 2-0 из тевдека… подкожная ткань была закрыта 3-0 постоянной… кожа была закрыта 4-0 нейлоном».xii

 

В другом случае человек, столкнувшийся с аутоскопическим ПВКС во время сердечного приступа, наблюдал, по его словам, за процедурой сверху. Он в мельчайших деталях описал, как медсестра готовила дефибриллятор, и как его тело «подпрыгнуло» над кроватью, когда дефибриллятор разрядили:

Пациент: Ну, она подошла и вот так достала из машины пластины и то ли потерла их друг о друга, то ли просто коснулась вот так, и все отступили от машины. Сначала она положила одну сюда на грудную клетку, а потом коснулась меня здесь и это всё.

Автор: Как она включала машину? Вы видели это?

П: На ней был выключатель. Какие-то штуки были наверху, а справа внизу был переключатель. Я никогда не видел таких машин раньше, поверьте мне…

А: Видели ли вы своё тело, когда они пропустили по нему разряд?

П: Да, оно подпрыгнуло вот настолько [показывает примерно один фут]….

А: Видели ли вы, чтобы такое происходило когда-нибудь с кем-нибудь?

П: Да, я видел это по телевизору, что-то вроде медицинского центра или вроде того. Но я подлетел выше, чем они [по телевизору].Вас прямо-таки сотрясает, так же как по телевизору. Казалось, что я подпрыгнул вот настолько над кроватью, знаете ли …

А: Могли вы видеть головы[докторов] сверху?

П: Да. У доктора Е. Здесь довольно негусто [на макушке], а видел я его всего раза три. Обычно я видел доктора Ф. У него волосы здесь редкие, а парень, который был с ним в комнате, был совсем лысый, а волосы медсестры спускались сзади вот так. На ней была белая шапочка.xiii

Снова Сабом сравнивает рассказ пациента (отрывок из которого приведён выше) с медицинскими записями. И на этот раз всё прекрасно согласуется. Сабома поразили некоторые яркие детали: медсестра, которая трёт пластины друг о друга (обычная процедура для распределения смазки и обеспечения хорошего контакта с кожей), и тот факт, что все «отступили» перед разрядом. Рассказ этого человека был не только подробнее представления подобных процедур на телевидении в 1970 годы, но по очевидным техническим причинам телевизионные постановки не могли передать основную особенность процесса реанимации, которую, по его утверждению, наблюдал этот человек, – тело подпрыгивающее в результате разряда дефибриллятора на целый фут. (Наверное, для меня, как и для большинства читателей, было ново, что в момент разряда человек буквально вылетает из кровати.)

Отставной военный летчик, переживший обширный сердечный приступ в больничном отделении реанимации, также описывал, как он выплывал из своего тела в некую точку, расположенную у ножки кровати. Со спокойным любопытством он наблюдал, как бригада медиков напряжённо трудилась, чтобы его оживить. Он подробно описывал весь процесс, отдельно остановившись на работе измерительного прибора. Он не мог видеть этого, когда беспомощно лежал на кровати с закрытыми глазами и остановившимся сердцем. Вот отрывок из его беседы с Сабомом:

П: До этого на мне был кислород, одна из этих маленьких трубочек в носу. Они вынули её и наложили маску, которая закрывает рот и нос. Она была под давлением. Я помню, что кислород не просто там был, а шипел, как будто был под давлением. Кажется, всё это время её кто-то держал.

А: Держал над вашим лицом?

П: Точно.

А: Можете описать, как она выглядела?

П: Она была вроде мягкой пластиковой маски, светло-зеленого цвета.

А: Была ли она с чем-то соединена?

П: Всё, что было – это шланг с кислородом.

А: Можете ли вы сказать, что если бы вы лежали на кровати и ваши глаза были бы открыты, препятствовала ли бы маска вашим наблюдениям?

П: Ну, я лежал таким образом, что мог смотреть только вверх, потому что лежал на спине.

А: Помните ли вы другие подробности того, что происходило в комнате?

П: Я помню, как они притащили тележку, дефибриллятор, такую штуку с пластинами на нём. Я помню, они спрашивали, сколько ватт в секунду или что-то вроде того даёт эта штука, и вдруг я подпрыгнул от этой штуки.

А: Заметили ли вы какие-то детали на самой машине или на тележке, на которой она стояла?

П: Я помню, что на её панели был измерительный прибор. Я думаю, что он показывал напряжение или ток или мощность или что-то другое, для чего они запрограммировали эту штуку.

А: Заметили ли вы, как выглядел измерительный прибор?

П: Он был квадратный, с двумя стрелками, одна – неподвижная, а другая двигалась.

А: Как двигалась эта стрелка?

П: Она поднималась, правда, довольно медленно. Она не подскакивала резко вверх, как у амперметра или вольтметра или другого измерительного прибора.

А: Как далеко она заходила?

П: В первый раз она остановилась между первой третью и серединой шкалы. Потом они всё повторили, и на этот раз стрелка зашла за середину шкалы, а в третий раз она была на трёх четвертях.

А: Каково было соотношение между подвижной и неподвижной стрелками?

П: Я думаю, что подвижная стрелка двигалась каждый раз, когда они нажимали на эту штуку, и кто-то занимался ею. Я думаю, они передвигали неподвижную стрелку, и она оставалась неподвижной, в то время как другая шла вперёд …

Заметьте, что в то время, как человек бесстрастно наблюдал за движением стрелки дефибриллятора, его сердце не билось – отсюда необходимость в трёх разрядах машины и трёх «ударах».

А: Наблюдали ли Вы раньше процесс реанимации?

П: Нет, никогда.

А: Видели ли Вы его по телевизору?

П: Нет, не припомню, чтобы видел такое по телевизору.

А: Наблюдали ли Вы за работой дефибриллятора раньше?

П: Никогда.xiv

Рассказ включает в себя много других подробностей. Однако наиболее впечатляющим было описание измерительного прибора дефибриллятора. Сабом поясняет:

Меня особенно восхитило описание «неподвижной» и «подвижной» стрелок на панели дефибриллятора во время его зарядки. Пациент мог наблюдать за движением стрелок только тогда, когда видел прибор в действии. Одна из стрелок используется для предварительного выбора количества электричества, высвобождающегося на пациенте («они передвигали неподвижную стрелку, и она оставалась неподвижной»), а вторая показывает, что дефибриллятор заряжен до заданной величины – [подвижная стрелка] поднималась, правда, довольно медленно. Она не подскакивала резко вверх, как у амперметра, вольтметра или другого измерительного прибора». Пластины заряжают непосредственно перед дефибрилляцией, так как в заряженном состоянии машина представляет серьёзную опасность до тех пор, пока не будет особым образом разряжена. Более того, измерительные приборы, описанные мужчиной, в более старых моделях дефибрилляторов не использовались, но широко применялись в 1973 г., во время его сердечного приступа.xv

Даже если мы предположим, что у пациента была некая возможность воспринимать окружающее, следует признать, что никто при остановке сердца, в момент получения электрических разрядов, и, находясь скорее всего в бессознательном состоянии, не развлекался бы методичными наблюдениями за поведением стрелок на приборе, который, к тому же, он не мог видеть со своего места.

Ещё в одном случае, женщина дала подробный и точный с точки зрения медицины отчёт о перенесенной ею хирургической операции на поясничном диске. Во время операции пациентка лежала ничком. Одной из подробностей, которую она заметила и реагировала на неё с некоторым удивлением, было то, что операцию на самом деле проводил главный врач-ординатор, специалист по нейрохирургии (которого она до операции не видела), а не её лечащий хирург, как она ожидала. Сабом проверил записи в её медицинской карте. Действительно, хотя карта до операции была заполнена рукой её лечащего хирурга, запись об операции была сделана главным врачом-ординатором, как и другие более поздние пометки в медицинской карте.xvi

Ещё один мужчина рассказал о том, как он покидал своё тело и путешествовал вдоль коридора. Он видел свою жену, старшего сына и дочь, которая во время его сердечного приступа неожиданно приехала в больницу. Сабом побеседовал с женой отдельно. Она действительно сообщила, что на следующий день с удивлением услышала от мужа о том, что он знал о её приезде; хотя в тот момент его состояние соответствовало «коду 99»1. Она ещё больше удивилась тому, что он в точности знал, кто был вместе с ней, потому что она всегда приходила в больницу с разными членами семьи.xvii

АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ ОБЪЯСНЕНИЯ

Можно ли найти альтернативные объяснения этим детальным наблюдениям? Сьюзен Блэкмор, лектор-психолог Университета Бристоля и одна из ведущих сторонниц чисто психологического объяснения ПВКС, утверждает, что процедуры, которые каким-то образом «чувствовал» пациент, а также звуки могли преобразовываться в образы мозгом пациента даже под наркозом.xviii Если бы это было установлено, – а пока нет ни одного свидетельства подобного явления, полученного от пациентов, перенёсших операцию, – то можно было бы объяснить некоторые наблюдения в момент аутоскопических переживаний, хотя далеко не все. Как объяснить, что рабочий видел большую тёмную аневризму на своём сердце и то, как хирург крутил и разглядывал его сердце? Он видел то, что не могли чувствовать нервы внутри сердца, даже если анестезия не смогла отключить его чувства. Как объяснить, что мужчина видел в коридоре свою жену с дочерью и сыном? И ещё, почему не у всех, прошедших через подобную операцию, есть такие воспоминания? В действительности Сабом обнаружил такие достоверные наблюдения только у тех, кто утверждал о необычных переживаниях вне тела.

Для того чтобы проверить альтернативные гипотезы, Сабом провёл опрос «контрольной группы» из двадцати пяти пациентов с повторным сердечным приступом, не заявлявших о ПВКС. Он опросил, что они знают о процедурах реанимации. Двадцать три человека согласились попытаться описать их. Большая часть пациентов контрольной группы (двадцать из двадцати трех) допустила серьёзные ошибки в описании процедуры реанимации, в отличие от пациентов, переживших состояние клинической смерти. Оставшиеся три человека предложили краткие, в общих чертах точные описания, но в отличие от подробных рассказов пациентов, переживших клиническую смерть, привели очень мало деталей.xix

Более трудная ситуация сложилась с отставным пилотом ВВС, наблюдавшим работу измерительного прибора дефибриллятора. Он не мог «чувствовать» её своим телом. Признавая в целом важность его свидетельства, Блэкмор отмечает, что из медицинских записей невозможно точно установить тип дефибриллятора:

Из записей мы не можем узнать, какого типа аппарат использовался, и как именно двигались стрелки в то время и т.п. Да, мужчина даёт правдоподобный отчёт, который кажется неожиданным, учитывая отсутствие у него соответствующих знаний. Однако, не имея доступа ко всем деталям происшедшего (которые уже невозможно восстановить), мы не знаем, насколько его рассказ соответствует обстоятельствам произошедшего.xx

Возможно. Однако сам факт, что мужчина представил технически замечательно правильную картину работы измерительного прибора именно того аппарата, который обычно использовался в то время, когда у него произошёл сердечный приступ, всё-таки удивителен. Блэкмор предлагает альтернативное объяснение:

Однако мы в точности не знаем, что могло стать известно мужчине позднее, когда он находился в больнице или после того, как он покинул её. Позже ему могли рассказать подробности об этой процедуре. Он мог заинтересоваться процедурой реанимации сердечников после своей встречи со смертью; проявить особый интерес к книгам, телевизионным программам и фильмам о ней. Он мог бессознательно включить небольшие детали из этого более позднего знания в свои воспоминания, таким образом, придавая им правдоподобие. Не следует ожидать, что через пять лет он вспомнит источник информации.xxi

Здесь очень часто повторяется слово «мог». Но это не единственная причина шаткости этих рассуждений. Во-первых, Сабом тщательно расспрашивал мужчину, чтобы определить, мог ли тот получить информацию из другого источника – существенная деталь, которой Блэкмор, между прочим, не сообщает своим читателям. (Вспомните, что Сабом также начинал как скептик.) Согласно данным Сабома, мужчина «категорически отрицал, что когда-либо видел процедуру КПР,2 включая движения стрелок на дефибрилляторе». Интересно, и это вызывает ещё больше доверия к рассказу, что этот человек, в отличие от всех других, не приписывал никакого духовного смысла своему переживанию. Сабом комментирует:

Тон беседы и весь мой разговор с этим человеком убедили меня в том, что у него не было никаких причин лгать. Я чувствовал это, отчасти потому, что он постоянно во время наших бесед принижал значимость собственного переживания. Хотя он был совершенно уверен, что наблюдал за своей реанимацией как бы «бесстрастно и со стороны» и был уверен в том, что всё виденное им было реальностью, на него, тем не менее, не произвело впечатления само переживание.xxii

Во-вторых, как подчеркивает Сабом, мужчина мог увидеть такие движения стрелок только во время реанимации. По соображениям безопасности дефибриллятор заряжается непосредственно перед его использованием. Предположение о том, что случайная информация о процедуре, собранная по крупицам из других источников, могла преобразиться в «мнимое воспоминание» о стрелках, не правдоподобно. Наконец, какие у нас есть основания не доверять рассказу мужчины о том, как он получил доступ к этой сугубо технической информации? Для лжи не было никакого мотива (Сабом не награждал пациентов за их рассказы). Рассмотрев все стороны дела, можно сказать, что Сабом проанализировал данные с меньшей предубежденностью, чем Блэкмор. Анализом Блэкмор двигало априорное убеждение, что всё это просто не могло быть правдой. (Интересно, что в следующих своих книгах Блэкмор в значительной степени отошла от своей самоуверенной позиции, заключавшейся в том, что только психология может объяснить подобные явления. Известная британским телезрителям как национальный «домашний скептик», Блэкмор до сих пор не признаёт существования нематериальной «души», но, по её собственным словам, она пришла к эмоциональной точке зрения. Вот как она её выражает: «Я не знаю, я не знаю, я не знаю». Продолжая отрицать существование Бога, она занялась буддистской медитацией.)xxiii

«МАМОЧКА И ПИТЕР ЖДУТ»

Работа Сабома отнюдь не единственное исследование, свидетельствующее о нематериальном восприятии (вне тела), когда во время клинической смерти люди испытывают специфические переживания.xxiv Просто его результаты трудно оспорить, учитывая первоначальный скептицизм, дотошность методов, а также уникальный доступ к пациентам и их медицинским картам. И конечно, предполагаемое Блэкмор опровержение этого конкретного случая не выдерживает критики.

Действительно существует множество подобных сообщений, исходящих из заслуживающих в общем доверия источников. Обрывочное свидетельство не может рассматриваться как «научное», но оно имеет значение для здравой оценки самого случая.

Кюблер-Росс приводит похожие загадочные истории из своего собственного опыта общения с умирающими детьми. Дети, вместе со всей семьёй попавшие в автокатастрофу, часто рассказывали, что по ту сторону их уже ждут любящие их люди. Кюблер-Росс пишет:

В нашей стране происходит огромное количество автокатастроф, в которых люди погибают или становятся калеками, особенно в праздничные уик-энды, такие как День Труда, День Памяти или Четвертое Июля. Если в аварии пострадали или погибли несколько человек, пострадавших детей обычно доставляют в ближайшую больницу и, в зависимости от обстоятельств и тяжести их ран, впоследствии переводят в специализированные центры. Очень редко ребенку рассказывают о погибших на месте аварии членах его семьи …

Незадолго перед смертью у ребенка наступает, как я это называю, очень «светлый момент». Дети, находившиеся после аварии или после операции в коме, открывают глаза и могут связно говорить. Те, у кого была сильнейшая боль и беспокойство, теперь очень спокойны и умиротворены. Именно в такие моменты я спрашивала их, хотят ли они поделиться тем, что сейчас переживают.

«Да, теперь всё хорошо. Мамочка и Питер уже ждут меня», ответил один мальчик. С легкой умиротворенной улыбкой он снова погрузился в кому, из которой перешёл в то состояние, которое мы называем смертью.

Я была уверена, что его мама умерла на месте аварии, но не знала, что его брат Питер тоже умер. Его забрали в специальное ожоговое отделение другой больницы, потому что автомобиль загорелся, когда брата вытаскивали из него. Так как я собирала все факты, то выслушав мальчика, решила посмотреть на Питера. Однако в этом не было необходимости. Когда я проходила мимо поста медсестры, туда позвонили и сообщили, что несколько минут назад Питер умер.

Все эти годы, когда я, не привлекая всеобщего внимания, собирала данные от Калифорнии до Австралийского Сиднея; от белых и чёрных детей, аборигенов, эскимосов, южноамериканцев и молодых ливийцев, каждый раз, когда ребенок упоминал о ком-то, кто ждёт его, он называл человека, который действительно опередил его в смерти, иногда всего на несколько секунд. И всё это несмотря на то, что мы никогда не сообщали детям о недавней смерти родственников. Совпадение? Сейчас ни один ученый или статистик не сможет меня убедить, что такое можно объяснить, как утверждают некоторые коллеги, «кислородным голоданием» или другой «рациональной и научной» причиной.xxv

Рассказ Кюблер-Росс нельзя отнести к «научному» свидетельству об этом явлении. Нет исчерпывающих данных, не говоря уж о простой проверке. Но если она не лжёт, а это крайне маловероятно, то действительно нет «рационального и научного» объяснения того, каким образом дети узнавали обо всём.

Более того, данные Кюблер-Росс перекликаются с данными других исследователей, часто начинавших со скептицизма. Например, врач из Сиэтла Мелвин Морз начал изучение переживаний во время клинической смерти среди детей после того, как маленькая девочка по имени Кэти, которую он вернул к жизни после несчастного случая в плавательном бассейне, сообщила (во время обычного планового посещения), что она уходила на небеса вместе с женщиной – проводницей по имени «Элизабет» и разговаривала с «Иисусом» и «Небесным Отцом». Морз не был готов к встрече с таким явлением и приступил к своему исследованию со скептицизмом. Но у переживания Кэти было ещё несколько загадочных особенностей. Например, она подробно рассказала о том, как во время клинической смерти «перенеслась» из своего тела к родному дому, где наблюдала, как её брат сажает оловянного солдатика в игрушечный «джип», а сестра играет с куклой Барби, в то время как отец сидит в гостиной, а мама кухарничает. «Позже, когда Кэти рассказала об этом своим родителям, – пишет Морз, – они были потрясены яркими подробностями в описании одежды, которая тогда была на них, их местоположения в доме, и даже еды, которую готовила мама».xxvi

Научное исследование таких переживаний у детей сталкивается с особенно интересными фактами, так как дети знают очень немного. Один подросток во время беседы с Морзом точно описал процедуру своей реанимации после сердечного приступа, когда ему было одиннадцать лет. Он утверждал, что наблюдал её сверху. С медицинской точки зрения описание было точным во всех деталях. «Одиннадцатилетний мальчик не может описать реанимацию в помещении скорой помощи с такой точностью, – пишет Морз, – независимо от того, как часто он смотрит телевизор».xxvii

Явление аутоскопического восприятия составляет суть загадки ПВКС. Можно придумать чисто психологические объяснения любых фантастических элементов этого переживания, но не тех переживаний вне тела, которые подтверждают независимые свидетельства. Являются ли эти доказательства убедительными? Решать читателю. Однако, заметьте, что попытка Блэкмор опровергнуть один из наиболее убедительных случаев Сабома не выдержала хорошей проверки, – хотя Блэкмор четко выражала свои мысли и пользовалась уважением, как защитник естественного объяснения этих явлений. Медицина конца двадцатого века столкнулась с кругом явлений, которые, по меньшей мере, вызывают серьёзные сомнения в правомерности использования чисто психологической или материалистической модели человеческого сознания или личности. Допустив, что отделаться от подобных сообщений как от простых выдумок не удастся, мы окажемся перед фактом, по крайней мере, предварительным, в пользу существования «души».

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОБЪЯСНЕНИЯ

Попытка дать чисто психологическое объяснение ПВКС столкнулась с другим кругом проблем, основанных исключительно на соображениях неврологии. Оказалось, что исследователи могут искусственно, посредством химического или электронного возбуждения, вызывать то, что казалось несомненным специфическим элементом переживания, подобного ПВКС – особенно чувство экстаза, чувство «присутствия» постороннего человека и переживание «подобное переживанию вне тела». Но отнести ПВКС в целом к области психологии мешают теоретические проблемы. Главная трудность лежит в противоречии между обычной чёткостью и детальностью переживаний, и, по-видимому, ослабленным состоянием мозга, в момент их реализации. Как пишет известный британский нейропсихиатр Питер Фенвик, член-корреспондент Королевского Колледжа Психиатрии и президент Британского отделения Международной Ассоциации по изучению клинической смерти:

Психология говорит нам, что в таких условиях процессы в мозге будут искажены, и модель, созданная мозгом, потеряет точность и будет искажена. Дезорганизованный мозг действительно теряет способность создавать ясные психологические образы. Однако во всех упомянутых выше рассказах существует поражающая ясность зрительных образов. Если переживание вне тела действительно только продукт функционирования мозга, то нам следует искать ясных свидетельств в пользу того, что дезорганизованный мозг способен поддерживать психологический процесс с такой ясностью, о которой сообщают опрашиваемые люди. В настоящее время такие свидетельства отсутствуют.xxviii

И это, не говоря уже о фактах аутоскопического восприятия людей, заявляющих о том, что они покидали свои тела.

Давайте рассмотрим главные альтернативные объяснения.

Аноксия

Одной из самых популярных гипотез было предположение, что ПВКС является следствием аноксии или кислородного голодания мозга. (Блэкмор была сторонницей этой теории в комбинации с тезисом о гиперкарбии, который изложен ниже.)xxix Однако, люди, испытывающие аноксию как в реальной жизни (например, скалолазы и летчики-истребители), так и при исследованиях в лабораториях, в действительности страдают от искажённого процесса мышления, проявляющегося в глубоком смятении и последующей быстрой потере сознания. Фенвик пишет:

Как только мозг лишается кислорода, он перестает функционировать. Он разрушается и становится дезорганизованным, так что человек постепенно теряет ясность мышления, дезориентируется, его восприятие фрагментируется и, наконец, он теряет сознание. Человек теряет ясность мышления, сообразительность, у него нет четких ощущений… Если предположить, что аноксия является главной причиной ПВКС, мы должны постулировать серию очень маловероятных событий. Мозг должен обладать способностью создавать сложный внутренний мир и запоминать его, несмотря на нехватку кислорода, нарушающую функционирование мозга вплоть до потери сознания.xxx

Добавьте к этому тот факт, что систематизированных свидетельств, указывающих на то, что во время аноксии возникают ПВКС, не существует.xxxi Сабом обнаружил один случай (обсуждаемый ниже), происшедший с пациентом, у которого измеряли содержание газов в крови во время переживания вне тела: уровень кислорода у него был выше нормального.

Фенвику удалось прибавить к своей коллекции рассказ о ПВКС бывшего пилота королевских ВВС, пережившего независимо от этого случая аноксию во время своей лётной службы. Он описывал резкое отличие состояния аноксии от ПВКС:

Я обнаружил, что мирно и спокойно «плыву» вдоль темного туннеля, но это было не во сне, я был в полном сознании. Я знаю, что переживание в туннеле объяснили кислородным голоданием мозга, но как бывший пилот, переживший в своё время недостаток кислорода на большой высоте, могу утверждать, что ничего общего с тем случаем не было. Напротив, всё переживание ПВКС с самого начала и до конца было кристально ясным и воспоминание о нём осталось таковым в последующие пятнадцать лет.xxxii

Часто в случае клинической смерти связь между состоянием мозга и качеством воспоминаний отсутствует. В одном случае женщина подробно рассказала Фенвику о переживании во время клинической смерти, наступившей в результате внезапного нападения мужа, швырнувшего ей в голову молоток. Как отмечает Фенвик, обычно люди, пострадавшие от такого тяжелого повреждения головы, не помнят о самом событии и в течение долгого времени страдают от нарушений памяти. Эта женщина, напротив, подробно рассказывала о ярком переживании во время клинической смерти, когда она была без сознания. При этом она обсуждала с духовными существами целесообразность своего «возвращения» к земной жизни. Придя в себя, она заявила, что точно знала обо всём происходящем. Это воспоминание невозможно объяснить с точки зрения нейропсихологии.xxxiii

Галлюцинация

Одной из наиболее ранних гипотез, предложенных для объяснения ПВКС, была гипотеза о галлюцинации (возможно вызванной лекарствами) или сне.xxxiv Однако многие люди не только столкнулись с ПВКС безо всяких лекарств, но и, как доказывает ряд исследователей, у этого переживания нет обычных характеристик галлюцинации. Во-первых, нормальные во всех других отношениях люди, испытавшие ПВКС, называют их не галлюцинациями, а очень «реальными» переживаниями, которые по их словам «настолько же реальны, как то, что мы с вами сидим тут и разговариваем». Обычно люди, испытавшие галлюцинации, осознавали потом, что они галлюцинировали. У Сабома было два пациента, каждый из которых в разное время испытал и вызванные лекарствами галлюцинации и переживание клинической смерти. Оба осознавали резкое различие между галлюцинаторным состоянием и ПВКС. Во-вторых, галлюцинации обычно сопровождаются серьёзными искажениями реальности. Однако события в ПВКС развиваются нормально. Образы могут быть разными, но само переживание вспоминается как в высшей степени последовательное. Более того, существуют общие шаблоны переживаний для индивидуумов и культур,xxxv в то время как галлюцинации скорее больше зависят от характера человека. В-третьих, галлюцинации сопровождаются характерным беспокойством и тревогой, тогда как огромное большинство тех, кто испытал ПВКС, описывают умиротворение и покой после выхода из своего тела. В-четвертых, ряд исследований показал, что ПВКС обычно преображают последующую жизнь испытавших их людей, влияя на убеждения, отношения и поведение. Одно из самых общих последствий – уменьшение чувства страха смерти. Также общими являются возросшая духовность и целеустремлённость, часто проявляющиеся в значительном изменении образа жизни.xxxvi Галлюцинации обычно не оказывают такого влияния на жизнь людей.

Наконец, как отмечает Фенвик, некоторые характерные особенности переживания резко отличают его от состояния сна. Исследования показывают, что время во сне прямо соответствует обычному времени бодрствования. ПВКС резко отличаются от этого. Те, кто испытали их, обычно рассказывают о том, что в царстве по ту сторону смерти нет времени в обычном смысле этого слова. Описания, с которыми они возвращаются, иногда подробно повествуют о событиях, которые в нормальном, земном времени разворачивались бы на протяжении многих часов или даже дней, хотя обычно человек «ушёл» – мертвый или без сознания, не важно, – не более чем на несколько минут.xxxvii

Память о туннеле рождения

Покойный Карл Саган, выдающийся агностик, теоретизировал, что туннель, воспринимаемый многими испытавшими переживания во время клинической смерти, был памятью о рождении. Эта теория находила сторонников до тех пор, пока не было показано, что зрение младенцев слишком слабо, чтобы воспринимать канал рождения.xxxviii

Эндорфины

Принимая во внимание отсутствие боли у людей, чувствующих себя находящимися вне тела, о котором сообщают пережившие ПВКС, некоторые исследователи предполагали, что ПВКС может быть продуктом массового высвобождения эндорфинов – естественных, подобных морфину обезболивающих веществ. Однако, как объясняет Фенвик, было показано, что ни искусственные, ни естественные опиаты не вызывают состояния ПВКС. Введение пациентам морфина не вызовет ПВКС и даже чувства экстаза. У пациентов, страдающих от сильных конвульсивных припадков, сразу же после припадка наблюдаются необычно высокие уровни эндорфина. Но вместо экстаза они чувствуют усталость и опустошение.xxxix Более того, как уже в начале 1980-х отметил в своём исследовании Сабом, для освобождения от избытка эндорфинов организму требуется несколько часов, что должно обеспечивать долговременное освобождение от боли. Характерно, однако, что испытавшие ПВКС во время реанимации, сообщают о немедленном возвращении боли после их «возврата» в свои тела, причём ПВКС продолжалось всего несколько минут.

Гиперкарбия

Ещё одна гипотеза объясняла это переживание повышенным содержанием двуокиси углерода в мозге. В 1950-х американский психиатр Л. Дж. Медуна экспериментировал со смесями кислорода и двуокиси углерода разных концентраций, назначаемыми пациентам в качестве психиатрической терапии. Пациенты отмечали разнообразие чувственных образов возникающих в процессе лечения, причём некоторые из них сильно напоминали образы ПВКС: «Я почувствовал, что будто смотрю сверху на самого себя, и как будто бы вышел в пространство… Я чувствовал себя как бы отделённым от всего», – рассказывал один пациент. Другой записал: «Это было прекрасно. Это было изумительно. Я чувствовал себя очень лёгким и не знал, где нахожусь… А потом я подумал, что со мной что-то происходит. Это была не ночь. Это был не сон… А затем я испытал прекрасное чувство, как будто бы был в космосе». Ещё один пациент рассказывал:

Я чувствовал себя свободным; моя душа, выйдя из физического существа, поднималась вверх для того, чтобы, по-видимому, покинуть Землю и достичь высшего Духа, в общении с Которым возникла замечательная, новая лёгкость и чувство глубокой безопасности. Через это общение я, кажется, получил уверенность в том, что мелкие проблемы или всё, что беспокоило человека, и всё, что сбилось на Земле в одну кучу, разрешится наилучшим образом и, что мне не нужно больше беспокоиться.xl

Это поразительно похоже на ПВКС. Не у всех пациентов были подобные переживания: были видевшие ярко окрашенные узоры, фантастические объекты и испытывавшие побуждение решать математические загадки, а некоторые, увидев страшные объекты, в ужасе приходили в себя.

Может ли гиперкарбия стать подходящим кандидатом для объяснения ПВКС, если учесть, что у некоторых пациентов были переживания, подобные ПВКС? Это кажется маловероятным, так как для больницы было бы позором допустить, например, повышенный уровень двуокиси углерода в крови больных с инфарктом миокарда. Интересно, что у Сабома был один пациент, рассказавший о том, что он, находясь вне тела, наблюдал «инъекцию» в область паха во время реанимации, которая на самом деле оказалась измерением содержания газов в крови, предпринятым с помощью шприца бригадой врачей. Сабому удалось разыскать медицинскую карту с данными о содержании газов в крови (которая, если пациент правильно сообщил, была взята у него из бедренной артерии в паху). У этого пациента оказался избыток кислорода (обычное следствие использования кислородных масок при инфаркте), а уровень двуокиси углерода был ниже нормального. Таким образом, существует, по крайней мере, один хорошо задокументированный пример, опровергающий теорию гиперкарбии. Но как объяснить, что у некоторых пациентов Медуны были переживания, очень похожие на ПВКС? Оказалось, что реакции пациентов на такое лечение часто были довольно сильными. Подопечные цепенели, глаза их закатывались, они страдали от жестоких конвульсий, продолжавшихся и после удаления маски, после чего следовал продолжительный ступор. Симптомы были настолько резко выражены, что Сабом поднимает вопрос о вероятности того, что лечение Медуны могло вызывать у некоторых его подопечных настоящий физический кризис клинической смерти, инициируя начало ПВКС. Так или иначе, очень маловероятно, что такие исследования будут повторены при современных взглядах на ответственность врача.

Участие височной доли

Фенвик предполагает возможное участие в ПВКС правой височной доли мозга. Многие особенности переживаний во время клинической смерти соотносятся с тем, что известно о правой височной доле: её считают местонахождением эмоций, зоной, дающей чувство уверенности в реальности переживания. У людей с повреждением правой височной доли может быть нарушено чувство времени.xli Исследователь из Канадского Университета Св. Лаврентия, Майкл Персинджер, стимулировал с помощью электромагнитного поля правую височную долю 200 добровольцев. Около четверти из них сообщали о переживании опыта «вне тела» и чувства, что рядом с ними кто-то «присутствует». (Большинство чувствовало лишь головокружение и шум в ушах.)xlii (Лаборатория Персинджера проводит свои исследования, стараясь доказать, что все религиозные переживания можно свести к вторжению сознания правой височной доли в левую височную долю, но на сегодня это не более чем теория.)xliii Однако такие кратковременные ощущения едва ли складываются в убедительную модель для всего комплекса ПВКС, который как указывает Фенвик, может включать в себя речь, изображения тел, линию повествования и даже запахи – факторы, в которые, как известно, вовлечены и другие части мозга.xliv

* * *

С уверенностью можно сказать только одно: в настоящее время ни одна из принятых психологических теорий не может объяснить переживаний во время клинической смерти. Некоторые направления исследований, которые когда-то выглядели многообещающими, – такие как галлюцинация или аноксия – сегодня уже не кажутся таковыми. Однако не исключена возможность, что с течением времени наука сможет объяснить это явление. Некоторые исследователи, такие как Морз, полагают, что даже если ПВКС по своему характеру трансцендентно, всё же вероятна психологическая основа, по крайней мере, ранних стадий такого переживания.xlv Но на сегодня у нас есть только гипотезы и рассуждения, – наряду с необъясненными свидетельствами Сабома и других исследователей, о кажущихся правдивыми ощущениях вне тела людей, переживших клиническую смерть.

РЕЛИГИОЗНЫЕ ИЗМЕРЕНИЯ

Когда переживания во время клинической смерти были представлены общественному мнению, не только врачи и ученые смотрели на них критически. Некоторые крупные религиозные деятели также испытывали неудобство от этой идеи. Консервативным христианам, в частности, не нравилось, что ПВКС, казалось, находятся в противоречии с определёнными толкованиями христианского учения. «Христианство сегодня», обычно благоразумный флагманский журнал евангельских христиан, год спустя после выхода книги Моуди опубликовал критическую редакторскую статью, касающуюся переживаний во время клинической смерти:

Прежде чем присоединиться к сторонникам популярной идеи или добавить эти данные к своему апологетическому арсеналу, христиане должны осознать, что не было сообщений о какой-либо существенной разнице между ПВТ [переживаниями вне тела] верующих и неверующих! Все свидетельствуют об особом положительном переживании – чувстве совершенного мира, оставлении своего тела, восстановлении целостности (у тех, кто потеряли конечности), о прекрасной музыке и тому подобном. Христиане свидетельствуют, что видели Христа, в то время как индуисты говорят, что лицом к лицу видели Кришну. Члены культов, как правило, получают подтверждение своего мировоззрения, а некоторые номинальные христиане выбирают еретические взгляды. Пресвитерианин из Шотландии, например, свидетельствовал: «Я вне всяких сомнений знаю, что Христос, которого я видел, примет всех, хороших и плохих».xlvi

Лютеранский пастор, обратившийся в редакцию журнала «Христианский век», жаловался: «Если жизнь после смерти можно проверить опытным путем, то оказывается, что вера не нужна».xlvii

По правде говоря, картина переживаний во время клинической смерти, представленная ранними исследованиями, была розовой и несколько односторонней. Это продолжалось до тех пор, пока в 1990-ых годах исследователи постепенно не осознали, что у немногочисленного, но, тем не менее, значительного числа людей во время клинической смерти были негативные или «адские» переживания. Многие исследователи клинической смерти отчаянно сражались против признания этого факта.xlviii Одной из причин, почему адские переживания так долго не могли появиться на поверхности, является то, что испытавшие их люди очень неохотно, что вполне объяснимо, делились ими с исследователями. Другое объяснение малочисленности таких сообщений предложено Морисом Роулингом – кардиологом, поверхностные религиозные взгляды которого сменились пылким христианством после встречи с пациентом, который заявил, что пережил «ад». Роулинг обнаружил, что адские переживания забывались гораздо чаще, чем приятные.xlix (Следует, однако, отметить, что несистематизированные сообщения дают основания предполагать что, подобно приятным ПВКС, оставшиеся в памяти адские переживания имеют преображающее воздействие на жизнь тех, кто их испытал.)l

В любом случае, то, что после смерти есть расплата за хорошее и плохое, с самого начала было главной темой рассказов о клинической смерти. Даже Джордж Ритчи, чей рассказ о его сложном переживании во время клинической смерти в 1943 году возбудил первоначальный интерес Моуди, свидетельствовал о таких сферах в мире после смерти, которые безошибочно были адскими по своей природе (хотя одно из них, казалось, «физически» находилось на Земле).li Правда, люди, пережившие клиническую смерть и сообщающие о ретроспективе всей своей жизни, обычно говорят, что они сами, а не Христос или какая-то другая авторитетная личность, вершили правосудие, однако это не более чем деталь. Обзор жизни происходит с помощью Христа или «Света», что определяет рамки правосудия. Не стоит также забывать общеизвестного, что тексты Библии очень лаконичны, когда речь идёт о природе царства за пределами этой жизни. Даже апостол Павел, записавший мистическое видение, в котором он «восхищен был до третьего неба» (2 Коринфянам 12:2), подчеркивает, что «теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло» (1 Коринфянам 13:12), когда это касается потустороннего мира.

Действительно, общее богословие переживаний во время клинической смерти – если его можно так назвать – имеет тенденцию к углублению своей достоверности. Оно идёт в одной колее с Библией – и с внутренним нравственным восприятием, во многих отношениях единым для всех основных религий, – и в то же время не подтверждает отдельные второстепенные доктрины и, конечно, предрассудки некоторых сект. Более того, тот факт, что большинство из испытавших подобные переживания, были удивлены тем, как разворачивались события и тем, чему они научились, также добавляет достоверности. Общепринятые ожидания таких людей о жизни после смерти в основном не подтверждались, даже если рамки морали, во время переживания полностью совпадали, например, с новозаветными учениями Иисуса. Повторяющейся темой, появляющейся у всех испытавших подобные переживания, является ответственность человека за каждую мысль, слово и дело в земной жизни, а также то, что все будут судимы в свете всеобщего закона любви. Стоит взглянуть на один из наиболее развернутых «обзоров жизни», из рассказа пациентки Моуди:

Когда появился Свет, первое, что Он мне сказал, было: «Ты можешь показать мне, что ты сделала со своей жизнью?» или что-то вроде этого. И именно в это время началась эта серия обратных кадров. Я подумала: «Ну и ну, что происходит?», потому что внезапно я снова очутилась в раннем детстве. И, начиная с того момента, я будто бы шла от начала моей жизни по направлению к настоящему.

Странным было также место, где всё это началось. Я была маленькой девочкой, играющей у ручья рядом с нашим домом, и были другие сцены приблизительно из того же времени – случаи, связанные с моей сестрой, с соседями, а также места, где я когда-то бывала. Потом я была в детском саду, и вспомнила время, когда у меня была одна игрушка, которая мне очень нравилась, а я её сломала и долго-долго плакала… Я вспомнила, как была скаутом и пошла в поход, и вспоминала многое другое о школьных годах…

То, что было в обратных кадрах, соответствовало последовательности моей жизни и было очень живо. Всё выглядело так, как будто я просто вышла погулять и увидела эти кадры. Картины двигались и были полностью трёхмерными и цветными… Например, когда я увидела саму себя, ломающую игрушку, то видела все свои движения. Это не было похоже на то, будто я сама вижу всё, находясь в прошлом. Это было так, как будто девочка была кем-то другим, как в кино…

В то время я не видела Свет, так как проходила через серию обратных кадров. Он исчез, как только спросил меня, что я сделала, и начались эти обратные кадры, и всё же я знала, что Он был там со мной всё время и вёл меня через кадры, потому что я чувствовала Его присутствие, и потому что Он комментировал происходящее. Он пытался что-то показать мне в каждом из этих эпизодов…

И во всём этом Он продолжал подчеркивать важность любви. Те события, в которых Он лучше всего показал это, включали мою сестру; я почти всегда была очень близка с ней. Он показал мне некоторые случаи, когда я вела себя эгоистично по отношению к сестре…

Казалось, что для Него также очень важен процесс познания. Он продолжал указывать на то, что связано с обучением, а ещё сказал, что я буду продолжать учиться…lii

Другой пациент рассказывал о чувствах сожаления и стыда, типичных для переживаний многих людей, прошедших через обзор собственной жизни:

Сначала я был вне своего тела, и мог видеть его сверху, как оно просто лежало там. Затем я осознал присутствие Света – просто Света – объемлющего всего меня. Потом, казалось, что вокруг меня выставка, и всё проходит мимо как для обозрения. Мне было действительно очень, очень стыдно за многое, что я сделал, потому что оказалось, что в отличие от того, что мне показывал Свет, я по-другому смотрел на плохое вообще и на собственные дурные поступки. И всё это было очень реально.

Казалось, что целью этих кадров, или памяти, неважно как назвать, была, главным образом, расшифровка стенограммы моей жизни. Это походило на суд. Затем, внезапно, Свет стал слабее, и начался разговор, но не на словах, а в мыслях. Когда я видел кого-то или переживал прошлое событие, это было так, как будто я видел всё глазами (я думаю, вы бы сказали именно так) всемогущего знания, ведущего меня и помогающего видеть.

Именно эта часть осталась во мне, потому что она показала мне не только то, что я сделал, но даже то, как мои поступки повлияли на других людей. И это не походило на экран кинотеатра, потому что я мог чувствовать происходящее. И возникло это чувство, особенно с тех пор как у меня появилось это знание… Я понял, что даже наши мысли не теряются… Каждая мысль была там… Ваши мысли не теряются…liii

Значимая фигура Христа вновь и вновь появляется в более сложных примерах этих видений. Иногда его видят как личность, иногда как «Существо Света». Некоторые христиане, можно назвать их фундаменталистами, делают основной упор на представлении о Христе как о «судье живых и мёртвых». Однако, люди, пережившие клиническую смерть и заявившие о своей встрече с Христом, были поражены всеобъемлющим чувством безусловной любви и сострадания, исходящим от Него. Он не суровый прокурор. Но в то же время существует строгий, бескомпромиссный закон добра и зла, основанный на основополагающей этике любви, подспудно передаваемый Христом и часто вызывающий стыд или смущение у человека, переживающего клиническую смерть во время обзора событий собственной жизни.liv Именно такое впечатление об Иисусе оставляет Новый Завет («Кто из вас без греха, первый брось на неё камень») – хотя это не обязательно то впечатление, на которое делается упор по воскресеньям в церкви. Джордж Ритчи описывал Христа, с Которым встретился в своём продолжительном переживании во время клинической смерти в 1943 году, как «Человека, созданного из света», смешивая древнюю античность с грандиозной утончённостью. «Этот Человек был сама сила, старше времени и всё же моложе любого, кого я видел когда-либо», – писал он. Согласно Ритчи, Личность показала ему во время обзора его жизни, что целью жизни должна быть любовь к людям. Когда Ритчи негодующе подумал: «Кто-то должен был мне сказать это раньше», ответ Иисуса был прост и прям: «Я говорил тебе… Я говорил тебе жизнью, которую Я прожил. Я говорил тебе смертью, которой Я умер».lv

Тот факт, что индуист встречается с фигурами из индуистской религии, а не с фигурой Христа не должен сильно удивлять христиан. «Небеса» были бы в самом деле неприятным местом, если бы человека, рождённого и воспитанного в индуизме, приветствовали бы после смерти христианские религиозные фигуры, объявляя, что всю свою земную жизнь он или она были приверженцами не той религии! Несомненно, один из уроков, о котором снова и снова сообщают пережившие клиническую смерть, состоит в необходимости религиозной терпимости.lvi По теории Кюблер-Росс людей встречают именно те фигуры, которые более всего соответствуют их нуждам – будь то умерший родственник (как показывают исследования, это наиболее общий случай среди переживших клиническую смерть американцев), Иисус или, скажем, для набожных католиков – Мария.lvii

Нельзя придавать слишком большое значение каждому частному сообщению о клинической смерти; в конце концов, они преломляются через субъективные чувства самого человека. Однако в целом они отражают обнадеживающее чувство, что во вселенной есть разумная жизнь. Методы и взгляды иного мира, судя по этим рассказам, не являются ограниченными и бюрократическими. (Исключением представляются некоторые переживания индуистов, которые, хотя в целом и соответствуют описаниям западных людей, иногда обладают сильным бюрократическим привкусом.)lviii Они просвещают. Они скорее способствуют лучшему пониманию отрывков из Евангелия и другой священной литературы, чем препятствуют этому. Этические послания людей, переживших клиническую смерть, созвучны самым высоким и лучшим размышлениям о морали, которые мы только знаем.

Урок, заключается в том, что любовь должна стать главной ценностью, о которой нам необходимо знать и воплощать её в своей земной жизни. Он не должен удивить никого из тех, кто читал Библию, – хотя и эта тема на протяжении целых веков не была главной в церкви (с недавних пор чувствуются изменения к лучшему).

ОБЫКНОВЕННОЕ ПЕРЕЖИВАНИЕ

Когда появилась книга Моуди, переживания во время клинической смерти считались диковинными. Но последующие исследования показали, что они на удивление обычны. Данные Сабома и других исследователей показали, что можно ожидать той или иной формы ПВКС приблизительно у одной трети людей, стоящих в определенный момент своей жизни лицом к лицу со смертью – от переживания вне тела до переживания всего «трансцендентного» многообразия.lix В опросе Гэллапа 1980-1981 гг. ни много, ни мало как 15 процентов опрошенных сообщили о том, что они были на волосок от смерти. Это включало в себя «одновременное необычайное переживание» (хотя трудно определить, у скольких из них были переживания, подходящие под определения ПВКС различных исследователей).lx Несомненно, широкая распространенность таких переживаний каким-то образом связана с развитием современных методов реанимации: современная медицина становится всё более и более сведущей в деле воскрешения людей «из мёртвых». Однако есть свидетельства о таких переживаниях и в прошлом. В Платоновской «Республике» рассказывается история о переживаниях во время клинической смерти. Путешествия в иной мир подробно изложены как в египетской Книге Мёртвых, так и тибетской Книге Мёртвых.lxi Приблизительно в то же время, когда я начинал читать об этих явлениях, я узнал, что дедушка Габриель со стороны отца, – который умер в почтенном возрасте, будучи мэром крошечной немецкой деревушки, – очевидно, пережил подобное, когда был при смерти. Казалось, что он «умер» только для того, чтобы вернуться и сообщить ухаживавшей за ним дочери, что он был по ту сторону, и что там было прекрасно, и что он видел «Ленхен», свою жену. Успокоив дочь, он отошёл в мир иной. Семья, традиционные немецкие католики, не вполне понимала как быть с этой историей, – потому что в ней было определенное неуклюжее соответствие и одновременно отсутствие соответствия ортодоксальным религиозным учениям. Однако эта история действительно имела место. Воистину, как показывают исследования, такие переживания с видениями в момент смерти являются удивительно общими для всех культур.lxii

Каждому человеку самому решать о собственном отношении к этим свидетельствам. Однако в последнюю четверть века в результате исследований клинической смерти получено огромное количество данных, которые ни один человек, искренне заинтересованный в рациональной оценке вероятности существования Бога, не может позволить себе проигнорировать. После глубокого анализа этих свидетельств трудно не прийти к заключению, что наука действительно споткнулась об эту информацию о душе. Именно так было со мной, когда я изучал эти рассказы. То же самое испытало большинство исследователей клинической смерти, многие из которых, как, например, Майкл Сабом, первоначально подходили к этому явлению со скептицизмом.

В интервью 1995 года Моуди сообщил о следующем наблюдении:

Когда я впервые услышал об этом, то подумал, что это просто что-то вроде мозгового шока или нечто ему подобное. Я знаю многих врачей, буквально со всего света, которые исследовали это явление, и все они начинали с такого же предположения. Разговаривая с людьми, испытавшими такие переживания, все мы кардинально изменили своё первоначальное мнение.

По классическому определению галлюцинация – это обманчивый отклик чувств без соответствующего внешнего события. То есть, человек видит или слышит что-то, в то время как в реальности ничего нет. Однако мы знаем много случаев, когда пациенты, пережившие клиническую смерть, были способны наблюдать происходящее на расстоянии, находясь вне своего тела, иногда в другой части больницы, что позднее подтверждалось независимой проверкой и соответствовало рассказам пациента. И этому трудно дать простое психологическое или биохимическое объяснение….

Я думаю, что нельзя прийти к какому-то окончательному ответу на заданный вами вопрос, потому что, в конечном счете, в этой пограничной зоне человеческого разума нет таких экспертов, которые могли бы дать исчерпывающий ответ. Общепринятого и признанного способа получения ответа пока нет. После соответствующего анализа каждый должен составить своё собственное мнение. Я могу говорить только за себя и за многих моих коллег по медицине, и за тех, кто заглянул туда, а мы убеждены, что наши пациенты действительно заглянули в потусторонний мир.lxiii

Я допускаю, что, возможно, будут найдены некие альтернативные объяснения того, как находящиеся вне тела люди воспринимают окружающее, когда они физически не способны к его восприятию – каким образом я не знаю. Возможно, это просто случайность, что люди, рассказывающие о своей смерти и возвращении назад, вернулись с того света с подробными повествованиями и посланиями об этике и о жизни. И эти послания гораздо понятнее тех, что мы часто слышим по воскресеньям в церкви – и в то же время находятся в совершенной гармонии с этими ценностями. Мне могут возразить, что всё это всего лишь результат некоей случайности в ходе эволюции, создавшей мозг, особым образом реагирующим на обстоятельства смерти. Случайность ли это? Может быть. Но это, действительно, была бы весьма странная случайность.

Следующая глава

Оглавление

1 Эти слова означают сигнал для персонала больниц США немедленно бежать к пациенту и начинать процедуры реанимации при сердечном приступе – прим. перев.

2 кардиопульмонарной реанимации – примечание переводчика.

День Независимости США

i Раймонд А. Моуди, Мл., «Жизнь после жизни», предисловие Элизабет Кюблер-Росс (Нью-Йорк: Бэнтем, 1988; первое издание 1975).

ii Майкл Б. Сабом, «Воспоминания о смерти: Медицинское исследование» (Нью-Йорк: Харпер энд Роу, 1982), с. 1-13.

iii Сабом, с. 3.

iv Сабом, с. 2.

v Сабом, с. 4.

vi Сабом, с. 6-7.

vii Сабом, с. 2-4-205.

viii Кеннет Ринг, «Жизнь во время смерти: Научное исследование переживаний во время клинической смерти» (Нью-Йорк: Ковард, Мак-Кен энд Геогеган, 1980).

ix Сабом, с. 86-87.

x Сабом, с. 64.

xi Сабом, с. 65-66.

xii Сабом, с. 68.

xiii Сабом, с. 96-97.

xiv Сабом, с. 100-103.

xv Сабом, с. 104.

xvi Сабом, с. 69-72.

xvii Сабом, с. 111-113.

xviii Сьюзен Блэкмор, «Умереть, чтобы жить» (Баффало, НЙ: Прометеус, 1993), с. 122-125.

xix Сабом, с. 84-86.

xx Блэкмор, «Умереть, чтобы жить», с.118.

xxi Блэкмор, «Умереть, чтобы жить», с.119.

xxii Сабом, с. 104-105.

xxiii Сьюзен Блэкмор, «В поисках света» (Амхерст, НЙ: Прометеус, 1996), с. 239-245, 269-270.

xxiv Такие фабульные сообщения не редкость в литературе. Для ознакомления с дополнительными хорошо документированными примерами см. Кеннет Ринг и Маделин Лоуренс, «Дополнительные свидетельства в пользу правдивости восприятия во время переживания клинической смерти», Журнал изучения клинической смерти 11, № 4 (лето 1993): 223-229.

xxv Элизабет Кюблер-Росс, «О детях и смерти» (Нью-Йорк: Коллиер, 1983), с. 210-211.

xxvi Мелвин Морз, совместно с Полом Перри, «Ближе к Свету: Познание через переживания детей во время клинической смерти» (Нью-Йорк: Айви Букс, 1990), с. 1-8.

xxvii Морз, «Ближе к Свету», с. 30.

xxviii Питер Фенвик и Элизабет Фенвик, «Истина в свете» (Нью-Йорк: Беркли, 1995), с. 45-46.

xxix Блэкмор, «Умереть, чтобы жить», с.49-53.

xxx Фенвик и Фенвик, с. 214.

xxxi Фенвик и Фенвик, с. 211-212.

xxxii Фенвик и Фенвик, с. 213.

xxxiii Фенвик и Фенвик, с. 116-118.

xxxiv Рональд Зигель, «Психология жизни после смерти» в книге «Переживания во время клинической смерти» под ред. Брюса Грейсона и Чарльза П. Флинна (Спрингфилд, ИЛ: Тома, 1984), с. 78-120.

xxxv Книга Карлиса Осиса и Эрлендур Харальдсон, «В смертный час» (Нью-Йорк: Авон, 1977), дает обширный многонациональный обзор видений и переживаний во время клинической смерти в Соединенных Штатах и Индии и обнаруживает между ними схожие черты.

xxxvi Мелвин Морз, совместно с Полом Перри, «Преображенные Светом» (Нью-Йорк: Баллантин, 1992) и Кеннет Ринг, «По направлению к Омеге» (Нью-Йорк: Морроу, 1985).

xxxvii Фенвик и Фенвик, с. 118.

xxxviii Карл Саган, «Мозг Брока» (Нью-Йорк: Рэндом Хаус, 1979), с. 301-311; ср. Карл Саган, «Околоплодная вселенная» и Карл. Б. Беккер, «Почему модель рождения не может объяснить феномен клинической смерти» в книге Грейсона и Флинна, «Переживания во время клинической смерти», с. 140-162.

xxxix Фенвик и Фенвик, с. 217-218.

xl Цитируется в Фенвик и Фенвик, с. 215.

xli Фенвик и Фенвик, с. 218-221.

xlii Майкл А. Персинджер, «Переживания во время клинической смерти: Определение нейроанатомических путей с помощью экспериментальных моделей и имитации в экспериментальных условиях», в книге «Le Processus de Guerison: ParDela la Souffrance ou la Mort» («Исцеление: по ту сторону страдания или смерти») под ред. Люка Бессетта (Бьюпорт, Квебек, Канада: Публикации MNH, 1994), с. 284-285.

xliii См. М.А. Персинджер, «Векторная церебральная полусферичность как характеристический источник ощущения присутствия, мистических переживаний и религиозных обращений», Навыки восприятия и моторные навыки 76 (1993): 915-930.

xliv Фенвик и Фенвик, с. 221.

xlv См. Мелвин Л. Морз, Дэвид Венециа и Джерольд Милстейн, «Переживания во время клинической смерти: Модель нейрофизиологического объяснения», Журнал изучения клинической смерти 8, № 1 (осень 1989): 45-53.

xlvi “Научное свидетельство о жизни после смерти?” Христианство сегодня, 27 августа, 1976, с. 21.

xlvii Роберт М. Херхолд, “Кюблер-Росс и жизнь после смерти” Христианский век, 14 апреля, 1976, с. 363.

xlviii См. Брюс Грейсон и Ненси Эванс Буш, “Причиняющие страдания переживания во время клинической смерти”, Психиатрия 55 (февраль 1992): 95-110; ср. П.М.Г. Этуотер, По ту сторону света (Нью-Йорк: Кэрол, 1994), с. 27-45.

xlix Морис Роулингз, По ту сторону смертной двери (Нью-Йорк: Бэнтем, 1979), с. 4-8.

l У Роулингза был пациент, ставший преданным христианином после такого переживания ада, хотя он и не помнил адскую сторону его (Роулинг посетил его именно в тот момент, когда этот человек уходил и снова вернулся, крича: «Я в аду!»). См. Роулингз, «По ту сторону смертной двери» с. 5; ср. Раймонд А. Моуди, Мл., совместно с Полом Перри, «Свет по ту сторону», предисловие Эндрю Грили (Нью-Йорк: Бэнтем, 1989), с. 151-152 и Этуотер, с. 45.

li Джордж Дж. Ритчи, «Возвращение из завтра» (Вейко, ТХ: Чоузен Букс, 1978), с. 56-57.

lii Моуди, «Жизнь после жизни», с. 65-67.

liii Раймонд А. Моуди, Мл., «Размышления о жизни после жизни», (Нью-Йорк: Бэнтем, 1978), с. 34-35. Курсив в оригинале.

liv Ритчи, с. 49, 53.

lv Ритчи, с. 48-49, 55.

lvi См. Ринг, «Жизнь во время смерти», с. 165-167; ср. Моуди, Свет по ту сторону, с. 49.

lvii Элизабет Кюблер-Росс, «О жизни после смерти» (Беркли: Целестиал Артс, 1991), с. 16, 60.

lviii См Сатвант Пасрича и Айан Стивенсон, «Переживания во время клинической смерти в Индии: Предварительное сообщение», Журнал нервных и душевных заболеваний 174, № 3 (1986): 165-170.

lix Джон Гиббс, «Моуди против Зигеля, объяснение переживаний во время клинической смерти», Анабиоз – Журнал изучения клинической смерти 5, № 2 (1985): 68. Ср. Сабом, с. 56-57 и Ринг, «Жизнь во время смерти», с. 33-35.

lx Джордж Гэллап, Мл., «Приключения в бессмертии» (Нью-Йорк: Макгроу-Хилл, 1982), с. 198-201.

lxi Исторический обзор видений, близких к переживаниям во время клинической смерти можно найти в книге Карло Залески, «Путешествия в мир иной» (Нью-Йорк: Оксфорд Юниверсити Пресс, 1987); см. также статью Барбары А. Уолкер и Уильяма Дж. Сердали «Исторический взгляд на феномен клинической смерти», Журнал изучения клинической смерти 9, № 2 (зима 1990): 105-121.

lxii См. Озис и Харальдсон.

lxiii Даниэль Редвуд, «Раймонд Моуди, Д.М., Д.Ф., ‘Жизнь после жизни’», интервью, выставленное в Интернете на www.doubleclickd/raymoody.html.