ДУХ И ДУША: ПОСТСЕКУЛЯРИЗМ В ПСИХОЛОГИИ

Глава вторая

Следующий великий вызов религиозной вере после Дарвина и теории случайной Вселенной в двадцатом столетии бросил Зигмунд Фрейд своим психоанализом. Психоанализ стал главной движущей силой в секуляризации общества двадцатого столетия, обусловившей настоящую революцию в поведении и морали. Учение психоанализа было откровенно атеистическим и открыто антирелигиозным. Фрейд непрерывно нападал на религиозную веру. В книге «Будущее иллюзии» (1927) он заклеймил веру как некую форму душевного расстройства, «всесторонний навязчивый невроз», коренящийся в «младенческих» и «нарциссических» шаблонах мышления – невроз, из которого по его предсказанию, человечество вырастет.i

Не все психоаналитики были такими воинственными атеистами, как их учитель: Карл Юнг, ученик Фрейда, ставший его соперником, был заметным исключением и рассматривал религию как благотворную психологическую силу. Но именно взгляд Фрейда на религиозную веру сформировал мировоззрение большинства представителей профессии душевного здоровья, особенно в Соединенных Штатах. В 1975 г. специальная комиссия Американской Психиатрической Ассоциации сообщила, что лишь 43 процента американских психиатров верили в Бога – по сравнению с приблизительно 95 процентами американского населения в целом. Цифры для Американской Психологической Ассоциации были ещё более поразительными. Опрос 1972 г. показал, что всего 1,1 процента психологов были верующими.ii Фрейд не был единственным мыслителем, ответственным за такое положение дел. Некоторые из наиболее значительных нефрейдистских теоретиков психологии были откровенными атеистами. Например, Б.Ф. Скиннер, основатель школы бихевиоризма, был воинствующим атеистом.iii Алберт Эллис, основатель рационально-эмоциональной терапии, много писал на тему религии, как причины заболевания.iv В обществе, несущемся сломя голову к секуляризации, психоанализ и психология были основными бастионами неверия.

Другие теоретики психологии могли критиковать религию, но именно Фрейд задал тон в профессии и поставил на ней печать атеизма. В качестве оправдания своей антирелигиозной позиции он, конечно, представил науку. Вот что он писал своему другу, лютеранскому пастору и психоаналитику Оскару Пфистлеру, в переписке с которым часто обсуждал религиозные вопросы: «[Психо]анализ не порождает нового мировоззрения. Он в нём и не нуждается, так как покоится на основополагающем научном мировоззрении, с которым религиозное мировоззрение несовместимо».v Мысль о несовместимости религии и науки – ставшая после Дарвина неотъемлемой частью современного мировоззрения – сделалась для Фрейда центральной. Уже в 1899 г. он говорил о «новой религии науки», вытесняющей «старую религию».vi Однако Фрейд пошёл дальше, чем многие современные ему агностики. Его мысль напиталась разрушительным духом наиболее воинственных антирелигиозных мыслителей девятнадцатого столетия, Людвига Фейербаха и Фридриха Ницше.vii Подход Фрейда к религии был агрессивным; он всегда нападал на неё. Фрейд полагал, что, если науке суждено процветать, то доверие к религии будет подорвано. Она была настоящим «врагом». «Из трех сил [искусство, философия и религия], могущих соревноваться за самоё место науки, – писал он, – только религия является серьезным врагом».viii Как отмечает восхищающийся им биограф Питер Гей: «Фрейд, действительно, демонстрировал своё безбожие всякий раз, когда предоставлялась такая возможность, в противном случае он создавал её сам».ix

Главным достижением Фрейда, как он сам это понимал, стало совершенно «научное» обоснование душевной жизни. Он, по его мнению, предложил всеобъемлющую альтернативу традиционному религиозному взгляду на «душу». Но психоанализ был больше, чем просто критика религии; он был задуман как её замена. Доктрины Фрейда всегда носили черты «суррогата религии» – как сам Пфистлер жаловался в переписке с Фрейдом.x Более того, это была чрезвычайно популярная и притягательная суррогатная религия. Уже в 1909 г. во время своего первого визита в Соединенные Штаты «венский освободитель» (так назвала Фрейда газета «Нью-Йорк Таймс»)xi поразил воображение американцев. Его дерзкие речи о детской сексуальности, инцесте и необходимости отказа от сдерживания сексуальных желаний заворожили людей. Широко толкуемые (или неверно истолкованные) как призыв к личному сексуальному освобождению, доктрины Фрейда способствовали ослаблению сексуальных запретов и росту числа разводов, что стало характерным для периода бурного веселья перед «Великой депрессией». К 1920-ым годам его психоаналитическая терминология – комплекс неполноценности, садизм, мазохизм, эдипов комплекс – стали предметом болтовни на вечеринках.xii После Второй Мировой войны влияние психоаналитического образа мысли всё более распространялось по мере появления новых психоаналитических институтов, и фрейдистское «евангелие» проникло во все сферы американской культуры, от женских журналов до высших академических кругов. Бенджамин Спок переписал правила воспитания детей, основываясь на фрейдистских принципах, и его книга стала настольной для миллионов родителей. Журнал «Мадмуазель» во всех подробностях информировал своих читательниц о «смене пола» и об эдиповом комплексе,xiii в то время как выдающийся литературовед Лайонел Триллинг только подпевал: «Фрейдистская психология является единственным систематическим описанием человеческого разума, которое, с точки зрения тонкости восприятия и своей сложности, увлекательности и трагической силы, заслуживает своего места среди хаотической массы психологических взглядов, накопленных литературой за долгие годы».xiv

Действительно, к середине века психоанализ – и психотерапия в целом – достигли положения своего рода «пятой власти» в обществе, положения института, по престижу и влиянию сравнимого со средствами массовой информации и церковью. Психиатры и психологи стали новыми «мудрецами» современности. Более того, в великой борьбе между психологией и религией, психология, казалось, одерживала верх. Многие мыслители середины двадцатого столетия верили, что кушетке психиатра предстоит заменить кафедру проповедника и исповедальню, и что она станет новым источником нравственного руководства и духовного утешения современного человечества. В 1966 г. ученый Филипп Риф окрестил этот феномен «триумфом психотерапии».xv

Однако последняя четверть двадцатого столетия не была милостива к воззрениям психоаналитики. Наиболее серьёзным ударом стало разоблачение взглядов Фрейда на религию (не говоря уж о массе других вопросов) как полностью ошибочных.xvi Забавно, что научные исследования последних двадцати пяти лет продемонстрировали, что религиозная вера, вопреки заявлениям Фрейда и его учеников о том, что она является неврозом или источником невроза, на самом деле является одним из наиболее надёжных источников общего душевного здоровья и счастья. Одно исследование за другим демонстрировали убедительную связь между религиозной верой и её воплощением в жизни, с одной стороны, и здоровым отношением к таким проблемам как самоубийство, алкоголь и наркомания, развод, депрессия, и даже, несколько неожиданно, уровнем сексуального удовлетворения в браке, с другой. Короче говоря, экспериментальные данные полностью противоречат так называемому «научному» единодушию профессиональных психотерапевтов. Своеобразие ситуации подчеркнул Дэвид Б. Ларсон, в прошлом психиатр Национального Института Здоровья, который составил список подобных исследований:

Если бы открыли новое средство для улучшения здоровья, которое помогало бы сократить количество юношеских самоубийств, предотвращало злоупотребление алкоголем и наркотиками, способствовало лечению депрессии, сокращало время выздоровления после хирургической операции, уменьшало количество разводов и усиливало ощущение удовлетворения жизнью, можно было бы предположить, что все врачи в стране ухватились бы за возможность испробовать его. Ну, а если бы критики объявили это средство вредным, несмотря на то, что исследования показали его эффективность в более чем 80% случаев? Кому бы вы поверили – утверждениям критиков, основанным на их мнениях, или результатам клинических испытаний, основанным на исследованиях?xvii

«Новое средство для улучшения здоровья», о котором говорит Ларсон, это, конечно же, религиозная вера. Многочисленные исследования показали, что верующие люди с гораздо меньшей вероятностью, чем неверующие, совершают самоубийства, злоупотребляют алкоголем или наркотиками, испытывают изнуряющий стресс, впадают в депрессию или разводятся.xviii Более того, люди с прочной религиозной верой чаще более счастливы и довольны своей жизнью, чем агностики или атеисты.xix

Проглядеть такой могучий источник душевного благополучия, – а на самом деле, ошибочно принять его за некую форму душевного расстройства – не просто мелкий недосмотр дисциплины, именующей саму себя «наукой» о душевном здоровье. Это показывает, до какой степени современные интеллектуалы злоупотребляли термином «наука», чтобы замаскировать то, что равнозначно ни много, ни мало как априорной предубежденности против идеи о Боге. На самом деле, в теории Фрейда о религии не было ничего научного: она была основана на фантастически неверном истолковании преобладающих тогда этнографических теорий. Она давно уже показала свою несостоятельность.xx В самом деле, как в последнее время показали многочисленные исследователи, в теориях Фрейда в целом было мало истинно научного.xxi Но аура «науки» наделяла доктрины Фрейда огромным авторитетом, благословляя множество экспериментов по личному и социальному поведению, многие из которых, как мы скоро увидим, привели к пагубным последствиям.

 ФАКТОР ВЕРЫ

В основании современной психологии лежал фаустовский честолюбивый замысел: полностью заменить традиционное религиозное понимание души механистическим, «свободным от оценок» мнением о душевной жизни, основанным исключительно на науке. Этот замысел ещё в семнадцатом столетии был провозглашён Томасом Гоббсом – первым из современных мыслителей, пытавшихся применить методы новых естественных наук к социальной и духовной жизни. (За отрицание души Гоббс добился широкого осуждения как атеист.)xxii Замечания Фрейда по поводу религии и науки были просто повторением исходной темы мыслителей современности и Просвещения.xxiii Однако в конце двадцатого века современная секулярная психологическая парадигма уже находится в состоянии интеллектуального коллапса. Десятилетия исследований и клинической практики, не подтвердив разнообразных новейших теорий о духовной жизни, снова и снова демонстрировали невозможность гармоничного взгляда на человеческую жизнь в отсутствии нравственных и религиозных горизонтов. Запоздало и медленно, но уверено современная психология вновь открывает душу.

Посмотрите сами на исследования по религиозной вере. Здесь мнение единодушно. Трудно найти лучшую альтернативу духовному здоровью или лучшую защиту против саморазрушительного поведения, чем крепкая религиозная вера. Примеры результатов исследований:

Самоубийства. Крупномасштабное исследование 1972 года показало, что у людей, не посещающих церковь, вероятность совершить самоубийство в четыре раза выше, чем у тех, кто часто посещает церковь. Обзор двенадцати исследований по взаимосвязи религиозных убеждений и самоубийств показал отрицательную корреляцию во всех двенадцати случаях. Было обнаружено, что непосещение церкви может быть единственным и более точным предвестником самоубийства, чем безработица.xxiv

Злоупотребление наркотиками. Многочисленные исследования показали обратную корреляцию между религиозными убеждениями и злоупотреблением наркотиками. Одно из обследований почти 14000 молодых людей показало, что злоупотребление наркотическими веществами находилось в обратной зависимости от силы религиозных убеждений, причём наиболее консервативные молодые верующие реже других употребляли наркотики. Авторы заключили, что «отношение к религии» является наилучшим критерием для прогнозирования поведения при злоупотреблении наркотическими веществами.xxv

Злоупотребление алкоголем. Несколько исследований привели к заключению, что алкоголем злоупотребляют более всего те, чьи религиозные убеждения очень слабы или совсем отсутствуют. Одно из исследований установило, что почти 90 процентов алкоголиков потеряли интерес к религии в юности, в то время как среди контрольной группы не злоупотребляющих алкоголем 48 процентов отметили укрепление религиозных убеждений, а 32 процента подчеркнули их неизменность.xxvi

Депрессия и стресс. В результате нескольких исследований было обнаружено, что высокий уровень религиозных убеждений соотносится с более низкими уровнями депрессии и стресса и более высокой способностью справляться со стрессом. Религиозные люди восстанавливаются после хирургических операций быстрее, чем атеисты и агностики.xxvii

Развод. Ряд исследований показал сильную обратную зависимость между посещением церкви и разводами. Посещение церкви также явно соотносится с выраженной готовностью вновь вступить в брак с тем же супругом, что характеризует меру удовлетворения браком.xxviii

Супружеское и сексуальное удовлетворение. Исследование 1978 г. привело к заключению, что посещение церкви позволяет предсказывать удовлетворение супругом больше, чем любой другой фактор. В другом исследовании, пары, состоящие в продолжительном браке, отнесли религию к одному из самых важных «рецептов» счастливого брака. Самое поразительное, что согласно анализу данных опроса читательниц журнала «Редбук» в 1970-х годах «очень религиозные женщины признают себя более счастливыми и удовлетворёнными в супружеских сексуальных отношениях, чем нерелигиозные женщины».xxix Итак, по-видимому, религиозные люди даже сексом в браке наслаждаются больше, чем нерелигиозные!

Ощущение общего счастья и психологического благополучия. Религиозные люди с прочной верой довольны жизнью и считают себя счастливыми. В одном из опросов Гэллапа опрашиваемые с прочными религиозными убеждениями и согласные с утверждением: «Моя религиозная вера – это самое главное в моей жизни», в два раза чаще называли себя «очень счастливыми», чем те, у кого религиозные убеждения были поверхностными.xxx

Конечно, есть исключения из каждого правила, и, несомненно, можно найти случаи, когда крайние религиозные взгляды связаны с психопатологиями. Но статистика беспристрастно свидетельствует о типичном состоянии людей. Итак, в двух словах, если религия это «навязчивый невроз», то все мы должны мечтать о том, чтобы стать «невротиками».

 Жизнь, свободная от оценок

Интересно, что данные, связывающие религиозные убеждения с духовным благополучием отражают растущие свидетельства об убедительной взаимосвязи между безнравственным поведением и несчастьем, или, выражаясь более простым языком, грехом и страданием. Один из наиболее поразительных примеров описан в книге совсем не религиозного содержания «Новое гарвардское руководство по психиатрии», опубликованной в 1988 г. В главе о юношестве редактор, профессор психиатрии Гарвардской Медицинской школы, детально описывает некоторые из разрушительных последствий сексуальной революции и подростковой распущенности в 1960-х, 1970-х и 1980-х гг. для психики и здоровья:

Многие из тех, кто в последние десять лет работал с молодежью, поняли, что новая сексуальная свобода, несомненно, привела к большим удовольствиям, свободе и открытости; более значимым отношениям между полами; к бодрящему освобождению от удушающего подавления. Однако клиническая практика показала, что новейшая вседозволенность часто приводила к поверхностным отношениям, презрению к самому себе, ощущению собственной никчёмности, к эпидемии венерических заболеваний и быстрому росту числа нежелательных беременностей. Клиницисты, работающие со студентами, начали высказывать своё мнение об этих явлениях уже 20 лет назад. Они отмечали, что студенты, захваченные новой сексуальной свободой, обнаружили, что «она не приносит чувства удовлетворения и бессмысленна»… Более позднее исследование среди обычных студентов (то есть не находящихся под опекой психиатров) показало, что хотя их сексуальное поведение в общем и целом было отчаянной попыткой преодолеть чувство глубокого одиночества, эти сексуальные отношения их не удовлетворяли и обеспечивали лишь малую часть той эмоциональной близости, к которой они стремились… Они описывали переполняющее их чувство вины и неотступно преследующее беспокойство от того, что они использовали других и их самих использовали просто в качестве «объектов секса».xxxi

Далее автор цитирует мысль Фрейда о неотъемлемом праве на неограниченную сексуальную свободу. (Конечно, в то время как в печати Фрейд возражал против неразборчивых связей, его ранняя теория подавленной сексуальности или «проклятого либидо» сделала основной вклад в изменение западных сексуальных нравов).xxxii Затем автор высказывает своё мнение о повороте молодежи к религиозному возрождению:

Разочарование молодёжи этой сферой жизни, так же как и наркотиками, в последнее время способствовало повышению интереса молодежи к религии, особенно к традиционной религиозной вере. Хотя основополагающие иудео-христианские моральные принципы идут вразрез с их недавним поведением и господствующими в настоящее время нравами, они находят, что ясно очерченные границы, которые устанавливают эти принципы, меньше сбивают с толку, чем полное отсутствие границ, и более полезны в отношениях с представителями противоположного пола как «с личностями, а не объектами секса».xxxiii

Некоторые наиболее яркие примеры из этой области свидетельствуют о последствиях разводов. Многие, хотя и не все, религии запрещают развод (Иисус в текстах Нового Завета особенно выделяет эту тему). Такие запреты, оказывается, имеют не просто духовное основание, но также служат основанием крепкого общественного здоровья. Исследования показали, что разведённые или расставшиеся люди с гораздо большей вероятностью будут страдать от серьёзных физических или душевных проблем, и у них гораздо выше риск злоупотребления алкоголем, преждевременной смерти или самоубийства. (Можно вспомнить одно из знаменитых «предупреждений» на дверях судебных залов для разводов). И это, не говоря о болезненных последствиях разводов для детей, начиная с плохой успеваемости в школе до высокого уровня преступности в среде несовершеннолетних и самоубийств среди подростков из распавшихся семей – всё это подробно описано.xxxiv

Короче говоря, огромное количество фактов из клинической практики, а также результаты исследований наводят на мысль, что наши духовные убеждения и моральные устои входят в число наиболее важных факторов, определяющих наше счастье и психологическое благополучие. Люди с прочной религиозной верой и стремлением жить по её принципам, по крайней мере, в общем более счастливы, и их жизнь более плодотворна, чем у тех, кто не верит. Это не значит, что для создания душевного равновесия не важны другие факторы или что ставится под сомнение тот факт, что психотерапия может быть полезной людям для исцеления душевных ран, полученных в прошлом. Но это действительно свидетельствует о тщетности попыток психотерапии, игнорирующей духовное измерение существования человека и избегающей нравственных оценок.

Именно неспособность говорить об этом повлекла за собой в последние годы катастрофический закат традиционного психоанализа. Эта проблема драматическим образом была выставлена напоказ во время знаменитого судебного процесса об опеке над ребенком между Вуди Алленом и Миа Фэрроу в начале 1990-х. Аллен многие годы наблюдался у специалистов по психоанализу, и на этот процесс в качестве свидетелей были приглашены несколько психоаналитиков. Психиатр Уильям Догерти, пишущий на темы психиатрии и моральной ответственности, прекрасно комментирует проблему:

Учитывая тайный роман Аллена с 19-летней дочерью Фарроу, основной проблемой следует считать его несоответствие роли отца. Как и в большинстве споров, связанных с опекой над детьми, пострадали все, и более всего психотерапевты, выступавшие в качестве экспертов. Когда их попросили дать нравственную оценку, тому факту что у Аллена был тайный роман с дочерью его любовницы, они отказались от комментариев. При этом они использовали язык, напоминающий об уотергейтских слушаниях: мистер Аллен «может быть совершил ошибку в своих суждениях», «ошибку, с учетом обстоятельств», и – самое моё любимое – ситуация отражает состояние «постсовременной семьи». Наконец, после безуспешных попыток заставить хотя бы одного из экспертов-свидетелей уйти от нравственно нейтральных психотерапевтических рассуждений, судья сердито и раздражённо прервал одного из них такими словами: «Странно, что выходящие сюда психотерапевты используют такие выражения как ‘неверное суждение’ или ‘недальновидное суждение’. Разве нельзя высказаться более определённо? Вы разобрали ‘постсовременную структуру семьи’ и типы взаимоотношений в ней. Но мы так и не добрались до самого главного: до того, что мы спим с сёстрами наших детей. О чём это говорит?»xxxv

Тяжба Аллена ярко иллюстрирует опасность жизни «свободной от моральных устоев» – и опасность «суррогатной религии», которая одобряет такой образ жизни.

 ДУХОВНЫЙ РОСТ

Не сумев встать на место религии, современная психология на закате двадцатого столетия, кажется заново знакомится с религией – вновь вносит в психологическую теорию многие из религиозных идей и моральных категорий, которые однажды были отброшены как остатки обветшавшего, ненаучного мировоззрения. Конечно среди теоретиков психологии, всегда существовало альтернативное мировоззрение, менее враждебное к религии, чем фрейдизм. Хорошо известны разногласия Юнга со своим наставником по этому вопросу. «Среди всех моих пациентов во второй половине моей жизни…, – заметил Юнг в 1932 г., – не было ни одного, чьей проблемой, в конце концов, не оказывались бы религиозные искания. Можно с уверенностью сказать: каждый из них заболел, так как потерял то, что любая живая религия во все времена давала своим последователям, и ни один из тех, кто не обрёл вновь своего религиозного мировоззрения, не смог излечиться».xxxvi Юнг сыграл косвенную роль в основании общества Анонимных Алкоголиков, наиболее известного и результативного метода лечения алкоголизма, стержнем которого является признание существования «Высшей Силы».xxxvii Эрих Фромм был агностиком, обладающим менее критичным взглядом на религию. Его теория личности пропитана важными религиозными идеями, в частности, замечательной новозаветной идеей агапе или безусловной любви.xxxviii Виктор Франкл, выживший в концлагере Аушвиц, сформулировал некую разновидность экзистенциальной психотерапии, которая уникальным образом включала в себя духовные понятия. Его книга «Человек в поисках смысла» стала одной из самых популярных книг столетия.xxxix Абрахам Маслоу на протяжении 1970-х годов прокладывал путь психологическому исследованию мистических или «пиковых» переживаний – трактуя их скорее как проявления высшей формы сознания, а не как случаи «изначального нарциссизма», как это сделал бы Фрейд.xl

Важным знаком грядущих перемен стала публикация в 1978 г. книги М. Скотта Пека «Нехоженая тропа: Новая психология любви, традиционных ценностей и духовного роста».xli Пек открыто критиковал своих коллег-психиатров за пренебрежение к религии и предложил свой собственный синтез религии и психоанализа, новый психологический подход, объединивший понятия «подавления» и «катексиса»1 с такими традиционными ценностями как дисциплина, самопожертвование, любовь и даже «благодать». Несомненно, книга Пека задела чувствительную струну; более десяти лет она оставалась в списке бестселлеров газеты «Нью-Йорк Таймс». Затем последовал второй бестселлер – книга «Люди лжи», в которой Пек начал борьбу за восстановление категории «зла» в понятиях психоанализа.xlii «Нехоженая тропа», как самая популярная книга по психологии последней четверти двадцатого столетия, изменила язык общества в разговоре о психологии и помогла вдребезги разбить табу на религию, которое долгое время было неотъемлемой частью образа мыслей психоаналитиков.

Центр старого спора психологии с религией наконец сместился и всё ещё продолжает смещаться. Всё чаще и чаще рядовые психотерапевты и писатели-популяризаторы психологии заново вводят в психотерапию религиозные идеи: интересным примером является новая литература о «прощении».xliii Во фрейдистском словаре для этого термина не могло быть места. Но теперь уже целый ряд психологов доказывает, что пока жертва не готова простить, исцеление таких травм, как насилие над ребенком, невозможно. Сегодня книг по психологии, основанных на «духовных» подходах, так много, что они определяют направление всей дисциплины. Беглый взгляд на психологический отдел в любом современном книжном магазине ухватит множество названий, затрагивающих такие духовные темы как: «душа», «духовный рост», «прощение», «любовь».

Более того, всё возрастающее число психологов и психиатров начинает признавать данные, свидетельствующие о прочной положительной связи между религиозными убеждениями и духовным здоровьем. «В то время как Фрейд отверг религию как не более чем невротическую иллюзию, в психологии растет убеждение, что, по крайней мере, некоторые виды религиозных переживаний благотворны для душевного здоровья, – писала в 1991 г. «Нью-Йорк Таймс». – В результате растущее число психологов сталкивается с религией, если не в своей личной жизни, то, по крайней мере, в своей практике. То, что однажды было в лучшем случае немодной темой в психологии, родилось заново как заслуживающий интереса круг вопросов для научного изучения».xliv

Наряду с этими изменениями произошёл сдвиг в уже сложившейся системе. Традиционный психоанализ используется всё реже, отчасти потому, что страховые общества теперь неохотно оплачивают длительное лечение, которого он требует. Между тем, одним из основных источников роста индустрии душевного здоровья стало так называемое общинное или христианское консультирование. Субсидируемые церковью религиозно ориентированные консультационные центры совершенно открыто объединяют методы современной психотерапии с религиозными принципами. Новая Жизнь, одна из самых крупных организаций, предлагающих религиозно ориентированную психотерапию, в настоящее время управляет несколькими клиниками в пятидесяти городах США.xlv Американская Ассоциация Христианских Консультантов, объединяющая в основном психотерапевтов из евангельских христиан, выросла с 751 члена в 1991 г. до более чем 14000 членов в 1995 г. «Некоторыми из наиболее увлечённых сторонников духовно ориентированного консультирования, – пишет психолог Льюис Эндрюс, – являются врачи и служащие страховых компаний, которые верят, что религиозная вера помогает многим пациентам справиться с угрожающими жизни заболеваниями».xlvi

Короче говоря, существовавшая в середине двадцатого века тревога о том, что современная психология вытеснит религию, оказалась напрасной. Вместо этого во многих областях жизни мы видим появление постсекулярного синтеза – нового отношения к духовной жизни, в котором методы психотерапии гармонично сочетаются с вновь подтверждаемыми моральными и духовными составляющими человеческой жизни.

ПОТРЕБНОСТЬ В РЕЛИГИИ

Можно ли в какой-то мере принимать повторное открытие религии современной психологией конца двадцатого века в качестве свидетельства обоснованности религиозного мировоззрения в целом или существования Бога? В некоторой степени оно является косвенным доказательством, поскольку решение загадки духовного здоровья, эмоциональной устойчивости и счастья, как оказалось, лежит за пределами чисто материалистической или секулярной модели человеческого сознания. Предпринятая было попытка объяснить духовную жизнь или построить модель духовного здоровья без упоминания о Боге провалилась. Конечно, Фрейд достаточно разумно безоговорочно определял духовное здоровье, как состояние разума, свободного от «иллюзий». И можно настаивать, что религиозные люди более довольны жизнью как раз потому, что у них есть иллюзии. По существу, аргумент может быть таким – верующие слишком наивны, чтобы понять, насколько в действительности убога их жизнь.

Интересно, что всё возрастающее число исследований показывает, что некоторые виды иллюзий на самом деле ведут к счастью и также – что, наверное, ещё загадочнее, – к физическому здоровью и профессиональному успеху. В частности, «иллюзия» оптимизма, выглядит важной составляющей счастливой, здоровой и удачной жизни. Как показал психолог Мартин Селигман, «стиль истолкования» человека – способ, которым он (она) толкует события жизни и свои ожидания от будущего – может глубоко повлиять на все уровни психологического и физического благополучия, а также и на успехи в работе или в учёбе. Он показал, что пессимизм – пессимистический «стиль истолкования» – приводит к несчастьям и неудачам в жизни и даже может вызвать депрессию. С помощью тестов, созданных для определения уровня оптимизма и пессимизма человека, можно надежно предсказывать будущие успехи в работе. Например, одно из обследований продавцов, показало, что первые 10 процентов на шкале оптимистов продали на 88 процентов больше товаров, чем те 10 процентов, которые были оценены как самые пессимистичные.xlvii Конечно, одним из наиболее глубоких и всеобъемлющих источников оптимизма является религиозная вера. (Можно вспомнить ответ евангелиста Билли Грэма на вопрос американского сенатора, относит ли он себя к оптимистам. «Я – оптимист, – ответил он. – Я прочёл последнюю страницу Библии».)xlviii «Организованная религия, – пишет Селигман, – даёт веру в то, что в жизни добра больше, чем видят наши глаза». Селигман видит чисто психологические преимущества такого рода оптимизма, цитируя данные, свидетельствующие о более низких уровнях депрессии среди убеждённых верующих. Он даже размышляет о том, что потеря религиозной веры в 1960-ых годах частично ответственна за мрачное настроение и национальные бедствия – от расовых беспорядков, вьетнамской войны и до национального разочарования того времени.xlix

Вера и надежда – это, безусловно, религиозные термины для выражения оптимизма. Более чем забавно, что после своей длительной одиссеи в бессознательное и умножения мрачных модернистских концепций духовной жизни, современная психология конца двадцатого века пришла к формуле духовного благополучия и счастья, мало отличающейся от той, которая присуща традиционной религии – вера, надежда, любовь, самообладание и жизнь в соответствии с незыблемыми, традиционными нравственными принципами. Всё это никоим образом не обесценивает того, что благодаря исследованиям и клинической практике узнала современная психология о воздействии на детскую память и о таких механизмах памяти как отвержение или подавление. Я не хочу порочить эффективность психотерапии и использования психотропных средств для лечения душевных болезней. И, конечно, не хочу доказывать, что принятие религиозного мировоззрения мгновенно решит все психологические проблемы человека, или отрицать, что навязчивые и экстремистские религиозные взгляды могут быть патологией. Но я хочу сказать, что полное отрицание Бога современной психологией было интеллектуальной ошибкой даже в пределах границ самой дисциплины. Взгляды на природу человеческого сознания, основанные на современной психологии последних десятилетий, имеют тенденцию к сближению с религиозным откровением, а не к расхождению с ним.

В сущности, к концу двадцатого века современная психология обнаружила то, что мы могли бы назвать сигнальными устройствами души. В самом деле, убедительные результаты исследований наводят на размышления о том, что человеческий разум в некотором смысле создан для того, чтобы требовать веры – что религиозная «потребность» (или голод) по крайней мере настолько же сильна, как любая другая, и что человеческий разум не находит покоя, пока не признает Бога и не вступит в отношения с Ним. Конечно, религиозным людям такое представление не покажется удивительным, хотя на протяжении десятилетий современная психология пыталась доказать обратное. Подобный ход мыслей мог бы также привести к потенциально многообещающей теодицее, или объяснению «проблемы зла». Ибо, хотя «этот мир» предлагает так много удовольствий, в нём также более чем достаточно страдания, чтобы заставить человека искать главный источник надежды вне этого мира. Человек, ограничивающий свои поиски счастья красотами и удовольствиями секулярного или материального мира и отрицающий существование Бога, столкнётся с гораздо большим душевным напряжением (и, как показывают исследования, у него будет гораздо больше шансов потерпеть жизненное крушение и прийти к душевной болезни, наркотикам или алкоголю), чем тот, который рассматривает свою жизнь как духовное путешествие – учение, не случайно разделяемое всеми главными религиозными традициями – от иудаизма и христианства до ислама, буддизма и индуизма.

Более того, современные исследования имеют тенденцию подтверждать наблюдение, что грех порождает несчастье. Оказывается, что Десять Заповедей – или основополагающие нравственные законы, выраженные любой из основных религий – не просто произвольный набор божественно предписанных табу или путь к счастливой жизни после смерти; они также надёжный проводник к счастью и здоровью в этом мире. В детстве мы вынуждены, с наивностью библейского Адама, принимать это на веру. Но по мере взросления мы становимся свидетелями ужасных крушений и страданий, вызываемых серьёзными нарушениями нравственного закона в жизни самого «грешника». Ярким тому примером является супружеская неверность. Кто не знаком с людьми, почти безнадёжно разрушившими свою жизнь из-за потворства глупому искушению или сиюминутному желанию и пренебрёгших своими обязанностями по отношению к тем, кого они любят? За падением часто следует раскаяние, и оно, по логике человеческой духовной жизни, приводит, в конечном счете, многих из них обратно, к Богу. Невозможно перечислить случаи, когда чувство отчаяния, а потом алкоголь, наркотики, секс и тому подобное становились прелюдией к восстановлению веры: основатель общества Анонимных Алкоголиков Билл У. является хорошо известным примером. Из глубины алкогольной безысходности, он, по его собственным словам, впервые за много лет помолившись, испытал мистическое переживание, которое не только помогло ему прекратить пить, но и позднее привело к основанию общества АА.l Можно утверждать, что мир создан, по существу, для того, чтобы предоставить разуму основной нравственный выбор, также как и дилемму, решение которой лежит только в признании Бога и встрече с Ним. Но здесь мы уже вторгаемся на территорию богословов.

Даже если мы оставим в стороне вопрос о том, может или нет само строение человеческой души свидетельствовать о существовании Бога, полученные в современных психологических исследованиях данные вносят важное изменение в способы выражения многолетнего спора между верующими и атеистами. В частности, они ведут к переоценке знаменитого «пари» Паскаля. Отвечая первому поколению современных рационалистов-атеистов семнадцатого века, математик и философ Блез Паскаль предложил интересный «мысленный эксперимент», касающийся религиозной веры. Он размышлял следующим образом: откровение учит нас, что Бог награждает верных верующих вечным счастьем, а отвергающие Бога после смерти страдают от вечных мук. Разум не может знать, делал уступку своим современникам Паскаль, истинны ли эти заявления откровения. Но мы можем рассматривать нашу жизнь как пари (которого мы не можем избежать, по самой природе вещей). Если мы ставим против Бога, и оказывается, что откровение было правдой, мы терпим вечные муки. Если мы ставим на Бога, и откровение оказывается иллюзией, мы ничего не теряем, потому что наше существование прекратится в любом случае.

Конечно, основной вопрос здесь в том, чем должны пожертвовать избравшие в этой жизни веру: откровение учит, что они должны, по словам Паскаля, «укрощать» свои «страсти». Паскаль пытался преуменьшить эту жертву, указывая на чисто рациональные выгоды жизни в согласии с моральным законом. «Теперь, какой вред ты можешь себе нанести, – писал он, – сделав такой выбор? Ты будешь верным, целомудренным, скромным, благодарным, щедрым, честным, искренним другом. Несомненно, ты не будешь наслаждаться пагубными удовольствиями – славой и роскошью; но не познаешь ли ты других?»li Атеисты и агностики всегда подозревали, что Паскаль смягчил жертвенную сторону сделки. Атеисты рассуждают, что, отвергая те удовольствия и красоты, от которых религия учит нас отказываться, мы действительно жертвуем многим. (Ницше в своих антирелигиозных обвинительных речах делал особое ударение именно на этом, проповедуя теоретическое преимущество жизни, основанной на удовлетворении жестоких и сексуальных инстинктов, «благородстве варвара» – и это явилось главной причиной, по которой нацисты нашли некоторые отрывки этой книги такими близкими себе по духу).lii Однако, современные исследования ясно показали, что жизнь, не обузданная моралью, не достойна жизни. ирония, венчающая спор, заключена в следующем: если бы даже кто-то доказал, что вера это всего лишь иллюзия, всё равно, как показывают многочисленные исследования, глубоко религиозные люди более счастливы и ведут более здоровый образ жизни.

Ещё важнее признать, что современная секулярная философская парадигма – попытка дать полный отчет о работе человеческого разума, без ссылок на Бога или душу – рассыпалась. Современность не смогла добиться предмета своих желаний – всеобъемлющей материалистической альтернативы религиозному пониманию душевного состояния человека. Сама жизнь показала, что чисто секулярный взгляд на духовную жизнь человека провалился не только на теоретическом, но и на практическом уровне. В результате полувековых научных психологических исследований и психотерапевтического опыта вновь была открыта душа, чего Фрейд никак не ожидал.

Следующая глава

Оглавление

1 катексис (психоанал.) – внесение эмоционального значения в деятельность, объект или идею – прим. перев.

i Зигмунд Фрейд, «Будущее иллюзии», пер. и ред. Джеймс Стратчи, пред. Питер Гей (Нью-Йорк: Нортон, 1961), с. 55, 16-21.

ii Эдвин Р. Уоллес IV, «Психиатрия и религия: Диалог», в книге «Психоанализ и религия», под ред. Джозеф Г. Смит и Сьюзен А. Ханделман (Балтимор: Джон Хопкинс Юниверсити Пресс, 1990), с. 105.

iii Б.Ф. Скиннер, «По ту сторону свободы и достоинства» (Нью-Йорк: Кнопф, 1971).

iv Алберт Эллис, «Дело против религии: Точка зрения психотерапевта» (Нью-Йорк: Инститьют фор Рэйшнл Ливинг, 1971). Ср. Марк Р. Мак-Минн, «Психология, теология и духовность в христианском консультировании» (Витон: Тиндейл, 1996), с. 4.

v Цитируется в Питер Гей, «Безбожный еврей: Фрейд, атеизм и создание психоанализа» (Нью-Хейвен: Йель Юниверсити Пресс, 1987), с. 81.

vi Цитируется в Питер Гей, «Безбожный еврей», с. 18.

vii О связи между Фрейдом и Фейрбахом см. Ханс Кюнг, «Фрейд и проблема Бога», увеличенное изд., пер. Эдвард Куинн (Нью-Хейвен: Йель Юниверсити Пресс, 1990), с. 3-27; о том, что Фрейд читал Ницше см. Питер Гей, «Фрейд: Жизнь для нашего времени» (Нью-Йорк: Энкор, 1988), с. 45-46, 128-129, 192, 367.

viii Цитируется в Питер Гей, «Безбожный еврей», с. 50.

ix Гей, «Безбожный еврей», с. 3.

x Гей, «Безбожный еврей», с. 20.

xi Цитируется в И. Торри Фуллер, «Обман фрейдизма» (Нью-Йорк: Харпер Перенниал, 1993), с.15.

xii Натан Г. Хейл Мл., «Фрейд и американцы: Начало психоанализа в Соединенных Штатах, 1876-1917» (Нью-Йорк: Оксфорд Юниверсити Пресс, 1995), с. 397-433; см также Фредерик Льюис Аллен, «Только вчера: Неформальная история 20-х» (Нью-Йорк: Харпер энд Роу, 1964), с. 81, 90-94.

xiii Натан Г. Хейл Мл., «Подъем и кризис психоанализа в Соединенных Штатах: Фрейд и американцы 1917-1985» (Нью-Йорк: Оксфорд Юниверсити Пресс, 1995), с. 285-286, 293.

xiv Лаонел Триллинг, «Либеральное воображение» (Хармондсворт, Миддлсекс, Англия: Пенгуин, 1970), с. 46.

xv Филип Риф, «Триумф психотерапии: Использование веры после Фрейда» (Хармондсворт, Миддлсекс, Англия: Пенгуин, 1973; первое издание 1966).

xvi Наиболее полное обозрение критической литературы по Фрейду можно найти в книге Фредерика Крюза, «Войны памяти» (Нью-Йорк: Нью-Йорк Ревью, 1995).

xvii Дэвид Б. Ларсон, «Имейте веру: Религия может исцелить душевные заболевания», Инсайт он зе Ньюс, 6 марта, 1995, с.18.

xviii Краткое изложение различных исследований можно найти в книге Дэвида Б. Ларсона и Сьюзен С. Ларсон, «Забытый фактор в физическом и душевном здоровье: Что показывают исследования?» (Роквиль, МД: Нэйшнл Инститьют фор Хелскэре Рисеч, 1994).

xix Дэвид Г. Майерс, “В погоне за счастьем”, Психология сегодня, июль-август 1993, с. 32-38.

xx См. Кюнг, «Фрейд и проблема Бога», с.31-41, 66-75.

xxi Наиболее важные исследования и критика использования и злоупотребления Фрейдом научного метода включают книги: Аллен Эстертон, «Чарующий мираж: Изучение работ Зигмунда Фрейда» (Чикаго: Оупен Корт, 1993); Адольф Грюнбаум, «Основы психоанализа: Философская критика» (Беркли: Юниверсити оф Калифорниа Пресс, 1984) и Малкольм Масмиллан, «Оценка Фрейда: Завершенная дуга» (Амстердам: Норт-Холланд, 1991). Эстертон, математик, написал, безусловно, самый концентрированный и доступный пониманию текст. См. также Крюз, «Войны памяти».

xxii См. Томас Гоббс, «Левиафан», ред. С. Б. Макферсон (Пенгуин Букс, 1972), с. 81-83, 689, и ср. дискуссию в Бэзил Вилли, «Подоплека восемнадцатого века» (Нью-Йорк: Энкор, 1953), с. 106-111.

xxiii См. Гей, «Безбожный еврей», с. 51-53.

xxiv Дж.У. Комсток и К.Б. Портртдж, «Посещение церкви и здоровье», Журнал хронических заболеваний 25 (1972): 665-672; Дж. Гартнер, Д.Б. Ларсон и Дж. Аллен, «Приверженность религии и душевное здоровье: Обзор практической литературы», Журнал психологии и теологии 19, № 1 (1991): 6-25; С. Стэк, «Влияние упадка официальной религии на самоубийства, 1954-1978», Журнал научных исследований религии 22 (1983): 239-252. Исследования подытоживаются в книге Ларсон и Ларсон, с. 69.

xxv Р.Б. Лох и Р.Г. Хьюз, «Религия и наркомания среди молодежи», Журнал религии и здоровья 24, № 3 (1985): 197-208. Исследования подытоживаются в Ларсон и Ларсон, с. 69.

xxvi Проценты взяты из статьи Д.Б. Ларсон и У.П. Вилсон, «Религиозная жизнь алкоголиков», Южный медицинский журнал 73, № 6 (1980): 723-727. Многочисленные дополнительные исследования, показывающие обратную зависимость между преданностью религии и злоупотреблением алкоголем, цитируются в Ларсон и Ларсон, с. 70-71.

xxvii Обследование Прессманом с коллегами в 1990 году тридцати женщин в возрасте от 65 лет и старше, перенесших хирургическую операцию на бедре, показало, что пациентки с более сильной верой были менее подавлены (согласно шкале депрессии для старческого возраста) и восстанавливались после операции быстрее, чем их неверующие соседки. П. Прессман, Дж.С. Лайонс, Д.Б. Ларсон и Дж.Дж. Стрейн «Религиозная вера, депрессия и амбулаторное состояние пожилых женщин со сломанным бедром», Американский журнал психиатрии 147, № 6 (1990): 758-760. Четыре других исследования показали, что люди с более высоким уровнем приверженности религиозным взглядам меньше подвержены депрессии. Только исследование молодежи Тибета показало, что приверженность религии соответствовала более высоким уровням депрессии. Обследование 720-и случайным образом выбранных взрослых в Нью-Хейвене показало, что люди, постоянно посещающие церковь сообщали о значительно более низких уровнях своего психологического утомления независимо от возраста, образования, семейного положения или расы. Более дюжины других исследований показали положительную связь между приверженностью религии и/или посещением церкви, с одной стороны, и более высокими уровнями психологического благополучия, с другой. Цитируется в Ларсон и Ларсон, с. 76-81.

xxviii Все пять исследований по этому вопросу, рассматриваемому Ларсон и Ларсон, показали обратную зависимость между фактом посещения церкви и разводом. Исследование 1978 г. показало, что посещение церкви предсказывало удовлетворение семейной жизнью лучше, чем любая другая переменная величина. Н.Д. Гленн и С.Н. Вивер, «Многовариантное, основанное на большом количестве опросов изучение супружеского счастья», Журнал брака и семьи 40 (1978): 269-282. Корреляция между посещением церкви и выраженной готовностью вновь вступить в брак с тем же супругом была обнаружена П.Р. Кюнц и С.Л. Альбрехт, «Религия, супружеское счастье и развод», Международный журнал социологии семьи 7 (1977): 227-232. Цитируется в Ларсон и Ларсон, с. 73-75.

xxix С. Таврис и С. Сэдд, «Красная книга – отчет о женской сексуальности» (Нью-Йорк: Делакорте Пресс, 1977); цитируется в Ларсон и Ларсон, с. 75.

xxx Об опросе Гэллапа см. Дэвид Дж. Майерс, «В поисках счастья», Психология сегодня, июль-август 1993, с. 32-37.

xxxi Арманд М. Николи Мл., «Юность», в Арманд М. Николи Мл., ред., «Новое гарвардское руководство по психиатрии» (Кембридж: Гарвард Юниверсити Пресс, 1988), с. 650-651.

xxxii См. Йел Крамер, «Фрейд и культурные войны, часть 3», Общественный интерес № 124 (лето 1996): 37-52 и примечания 12 и 13 выше.

xxxiii Николи, с. 651.

xxxiv См. Дэвид Б. Ларсон, Джеймс П. Сойерс и Сьюзен С. Ларсон, «Дорогостоящие последствия развода: Оценка влияния разрушения семьи на клиническое, экономическое и общественное здоровье в Соединенных Штатах». (Роквилль, МД: Нэйшнл Инститьют фор Хелскэре Рисеч, б.д.), с. 41-88, 107-128.

xxxv Уильям Догерти, «Соединяя психотерапию и нравственную ответственность», Ответственное общество 5, № 1 (зима 1994/1995): 43.

xxxvi Цитируется в Ларсон и Ларсон, с. 81.

xxxvii М. Скотт Пек, «Дальше по нехоженой тропе» (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1993), с. 137-139.

xxxviii Эрих Фромм, «Психоанализ и религия» (Нью-Хейвен: Йель Юниверсити Пресс, 1978; первое издание 1950); и Эрих Фромм, «Искусство любви» (Нью-Йорк: Харпер, 1956).

xxxix Виктор Франкл, «Человек ищет смысла: Введение в логотерапию», часть 1, пер. Илзе Лаш, предисловие Гордона У. Олпорта, изд. 3-е (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1984; первое издание 1963).

xl Абрахам Г. Маслоу, «Религия, ценности и экстремальные переживания» (Коламбус: Огайо Стейт Юниверсити Пресс, 1964).

xli М. Скотт Пек, «Нехоженая тропа» (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1978).

xlii М. Скотт Пек, «Люди лжи: Надежда исцеления человеческого зла» (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1983).

xliii См., например, Беверли Фланиган и Джеймс Мауро, «Военные преступления сердца», Психология сегодня, сентябрь-октябрь 1992, с. 36-45; М. Скотт Пек, «Дальше по нехоженой тропе», с. 29-46.

xliv Даниэль Гоулман, «Психотерапевты рассматривают религию как помощницу, а не иллюзию», Нью-Йорк Таймс, 10 сентября 1991, с. С1. Цитируется в Ларсон и Ларсон, с. 63-64.

xlv Телефонное интервью с Конни Мак-Кой, начальником службы маркетинга, клиника Новая Жизнь, 10 апреля, 1996.

xlvi Льюис М.Эндрюс, «Религия бросает вызов психологии», Общественный интерес № 120 (лето 1995): 79-89.

xlvii Мартин Е.П. Селигман, «Приобретенный оптимизм» (Нью-Йорк:Алфред А. Кнопф, 1991), с. 5, 40-43, 77-79, 99.

xlviii Билли Грэм, «Ангелы: Секретные агенты Бога» (Даллас: Уорд, 1986), с. 149.

xlix Селигман, «Приобретенный оптимизм», с. 203-204, 285.

l «В пансионате с Биллом У.», литературная запись беседы с основателем общества Анонимных Алкоголиков в конце 1960-х; доступна на ряде сайтов Интернета, в том числе www.ameritech.net/users/clarks/gsttalk.htm.

li Блез Паскаль, «Pensees», пер. Джон Уоррингтон (Нью-Йорк: Дент, 1960); цитируется в книге «Религия для нового поколения», 2-е изд. под ред. Джейкоб Нидлман, А.К. Бьерман и Джеймс Гоулд (Нью-Йорк: Макмиллан, 1977), с. 524-526.

lii Фридрих Ницше, «По ту сторону добра и зла», пер. Уолтер Кауфман (Нью-Йорк: Винтадж Букс, 1966), особенно разделы 257 и далее.