Введение

В одном из любимейших моих фильмов «Женитьба Бальзаминова» есть сцена, в которой две купеческие дочери, Анфиса и Раиса, читают письмо отставного офицера Лукьяна Лукьяныча Чебакова, доставленное по его поручению Анфисе главным героем Бальзаминовым. В письме Чебаков зовёт Анфису бежать вместе с ним из дома и заканчивает его такими словами: «Впрочем, может быть, Вам Ваша жизнь нравится. В таком случае, извините, что я предложил Вам бежать со мной. Если Вы сегодня не решитесь, я завтра уезжаю на Кавказ». Конец письма читает Раиса, и просто надо слышать, как она произносит заключительные слова: «Я завтра уезжаю на Кавказ». Слово Кавказ она говорит по слогам и растягивает последнюю букву, получается «на Кав-каззз».

Лукьян Лукьяныч вовсе не хотел сказать, что если Анфиса ему откажет, он уедет на кавказский курорт. В середине XIX века слова «я уезжаю на Кавказ», особенно в устах военного, фактически означали угрозу самоубийства. Кавказская война ещё не закончилась, и на ней, случалось, убивали.

Я долго думал, как назвать эту книгу, перебрал множество вариантов и выбрал, наконец, название «Я уехал на Кавказ», потому что у меня в ушах почему-то стали звучать эти слова: «Я … уезжаю на Кав-каззз». В своих записках я хочу довольно подробно описать переезд немолодой уже пары из подмосковного города Дубна в сельскую местность Краснодарского края. После начала описываемых событий прошло уже пять лет. Срок с одной стороны небольшой, а с другой – достаточный, чтобы понять, правильным ли оказался сделанный тогда выбор, и не оказался ли он самоубийственным.

Позвольте представиться – я кандидат химических наук, бывший начальник сектора в ядерном центре, родился и вырос в городе Дубна Московской области. Моя жена Таня – тоже кандидат химических наук, до 17 лет жила в деревне на Алтае. Мы оба после окончания своих институтов работали в Дубне в одной и той же лаборатории можно сказать всю свою сознательную жизнь. Но в определённый момент сначала мою жену, а затем и меня, особенно холодными и продолжительными зимами, стала всё чаще посещать здравая мысль: «А что мы здесь делаем?» Конечно, с зимой ничего нельзя поделать. Зима остаётся зимой, нравится нам это или нет. Однако не везде же зимы такие холодные. Год от года, точнее от зимы к зиме эта мысль крепла, обрастала некими конкретными размышлениями и поисками в Интернете. В разговорах со знакомыми, родственниками, коллегами мы обнаружили, что многие из них испытывали подобные чувства. Они тоже признавались в нелюбви к холоду, к гололедице и жаловались на сезонную депрессию.

У каждого из нас были и свои, более глубокие, причины для переезда. Таня выросла на Алтае, училась в Политехническом институте в Томске и привыкла к тому, что солнца должно быть много. На юге Западной Сибири солнечных дней гораздо больше, чем в Подмосковье. Наши друзья из Армении вообще не смогли жить в Дубне, потому что у них началась депрессия от недостатка солнца. Они вернулись в Ереван, несмотря на то, что в 1990-е годы он был похож на блокадный Ленинград – не было отопления, перебои  с электричеством и т.д. Но, наверное, главной причиной у Тани была депрессия, не сезонная, а духовная. И для того, чтобы избавиться от неё, Таня хотела переехать.

Следующая глава

Оглавление

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.