Соловьи, еноты и люди

В понедельник я начал испытывать свою бензокосу. По инструкции она должна заводиться после 4-5 рывков пускателя, я сделал 40-50 попыток, но заводиться она не желала. Я сходил к Анатолию, у которого, как я знал, была бензокоса, но он тоже не смог её завести. Потом ко мне подходил Александр Павлович, чтобы помочь, и у него ничего не получилось. Наконец, в один прекрасный момент, коса завелась, я отложил её до времени и начал устраивать поленницу из чурок напротив окна кухни. Для этого нужно было расчистить место. Тем, кто живёт в средней полосе России, трудно представить себе насколько велика здесь жизненная сила растений. Та часть участка, на которой  я собирался устроить поленницу, была с одной стороны огорожена сеткой Рабица. Сквозь сетку проросли хмель и другая, неизвестная нам, но более мощная, чем хмель, местная лиана, а также колючие шиповник и ежевика. Всё это переплелось с сеткой и между собой, и пришлось очень долго всё это вырезать и вытаскивать. Также в этом месте оказалась очень длинная полёгшая старая трава, которую не косили несколько лет. Так что в этот день мне удалось только расчистить место для поленницы, которую я стал укладывать на следующий день, взяв для перевозки чурок двухколёсную тележку у Александра Павловича. Таня таскала и ломала ветки.

Вечером после окончания работы мы почувствовали, что очень устали и надо отдыхать, но увидели, что сосед Гена жжёт что-то, и дым идёт прямо вверх, то есть, ветра практически нет. Мы решили, что если сожжём всю накопившуюся вырезанную нами сливу, то пожара не устроим. Дикая слива была нашим главным врагом. Она прекрасно вегетативно размножается, заполонила большую часть нашего участка, и вдобавок ко всему усеяна длинными колючками. Нам пришлось выкорчевать целую небольшую рощу. Мы снесли все накопившиеся деревья и ветки в центр нашего участка, который был уже выжжен благодаря «заботе» Александра Павловича, и жгли костёр часа два. Эта работа была уже не такой тяжелой, и мы были вознаграждены за неё тем, что наблюдали великолепный закат и слушали соловьёв, которые прилетели именно в этот день, седьмого апреля.

Я вырос в городе, который с трёх сторон окружён лесами, а с четвёртой стороны – река Волга. В Дубне всё ещё можно услышать соловьёв, и даже в черте города. Но по моим наблюдениям, там они поют с мая по июнь и по расписанию, утром и вечером. Здесь же соловьи прилетают ровно на месяц раньше, поют по июль и без всякого расписания, их можно услышать в любое время суток. В этот первый год на нашем участке было полно соловьёв, но так как мы вырубили много деревьев, а соловьи гнездятся на земле под ними, то теперь они, естественно, подались в более безопасные места. Но в лесочке на участке Александра Павловича они живут, а вдоль речки их по-прежнему так же много, как в тот год, когда мы здесь впервые появились.

Вообще здесь, можно сказать, птичий рай. Мы постепенно учимся узнавать новые для себя виды по их внешности и пению. По количеству, наверное, самые многочисленные – сойки. Сначала они нам нравились своей красивой внешностью – это крупные, размером с голубя, птицы, с пёстрым оперением и хохолком на голове. Но потом наше отношение к ним изменилось, оказалось, что они «бандиты», тащат всё, что «плохо лежит». Они клюют ягоды, виноград и даже грецкие орехи. Живут здесь круглый год, никуда не улетают. А голубей, кстати, здесь совсем нет. Так же как и галок и ворон. Много привычных для нас воробьёв, синиц, трясогузок и чёрных дроздов, которые делят первое место по «бандитству» с сойками и занимают второе место по пению после соловьёв. Постепенно мы стали видеть и различать и других птиц и сейчас, спустя три года, я могу насчитать буквально десятки видов, которые живут здесь.

Всю среду я занимался дровами: пилил стволы и сучья электропилой и носил их в поленницу. Таня покрасила доставшиеся нам «в наследство» лавку, стул и вешалку голубой краской. Теперь они стали выглядеть как новые.

На следующий день, в наш выходной четверг, мы съездили с утра в Варениковскую за продуктами и всякими необходимыми вещами. Возвращаясь домой и перейдя мостик, вдруг увидели на дороге впереди нас какое-то небольшое животное, размером с небольшую собаку. Это оказался енот, он стоял, широко расставив ноги и вытянувшись вверх, чтобы казаться выше и больше. К нам подошёл ещё один сосед, Валерий, ему около семидесяти лет, он работал чабаном и обладает своеобразным чувством юмора, любит пошутить. Он подошёл к еноту и сказал: «Хороший ты мой. Ты зачем пришёл ко мне?» Енот стоял напротив участка Валерия. Енот подумал-подумал и боком, всё время держа нас в поле зрения, так же расщеперившись, пошёл к речке и залез там на дерево. В это время подошёл Гена и тоже по-доброму стал рассуждать, что это за зверь, и откуда он тут взялся. Мы почувствовали, что приехали в удивительное место, где пешком ходят непуганые еноты, а наши соседи не бегут за палкой, чтобы убить их. Позже мы узнали, что Валерий забрал енота себе, держал у себя несколько дней, а потом отнёс за речку и отпустил.

В пятницу утром, 10 апреля, на улице было минус два с половиной градуса! До полудня работали дома.  Таня продолжала восстанавливать брошенные предыдущими хозяевами стулья. Она красила их и с помощью мебельного степлера обивала кусками новой ткани, которую предусмотрительно привезла с собой. Я восстанавливал сломанные сиденья. У одного стула пришлось полностью заменить продавленное фанерное сиденье широкой дубовой доской. Теперь он стал похож на кресло, если не удобством, то своим весом.

На следующий день на улице тоже было холодно и ветрено. Мы сидели дома и читали Кальвина. Я сходил к дому Елизаровны, чтобы купить хлеба. В Варениковской две хлебопекарни, и владелец одной из них организовал развозку своего хлеба по окрестным хуторам. Машина с хлебом (так называемый «каблук») проезжает через всё Новопокровское около 12 часов, останавливается через каждые 4-5 домов и сигналит. Народ выходит и покупает хлеб. Чаще люди собираются уже заранее, чтобы побалакать. Например, наш Александр Павлович выходит гораздо раньше двенадцати, идёт к дому Елизаровны, она часто приглашает его в дом попить чаю, потом подходит Валерий, так они втроём пьют чай, общаются и ждут машину с хлебом. Иногда Александр Павлович уходит в 11, а возвращается домой в половине второго, потому что Елизаровна может не только напоить чаем, но и накормить обедом.

В воскресенье мы снова ездили в Варениковскую. Было холодно, дул сильный ветер. Когда мы, наконец, вернулись домой и посмотрели на термометр, оказалось, что температура была плюс 17 градусов. В этих краях 17 градусов при сильном ветре кажутся десятью или даже меньше.

Наша жизнь постепенно входила в русло. Мы много работали, сильно уставали, продолжали выпиливать и выкорчёвывать сливу, ежевику и прочие ненужные растения. Я по-прежнему не мог добиться того, чтобы заработала бензокоса. Заводилась она только после нескольких десятков рывков, потом работала совсем недолго и глохла. Зато  полностью освоил электропилу. Распилил все останки верб и принялся спиливать высокие, почти в рост человека, пни плодовых деревьев. Предыдущие хозяева почему-то спилили их на этом уровне, а дальше не спилили и не выкорчевали. Вначале я взялся спилить пень шелковицы метрового обхвата, она росла слишком близко к дому, пень уже пустил несколько мощных побегов, и они почти заменили собой спиленное дерево. Оказалось, что спилить живую шелковицу не так легко, как пилить рыхлую древесину верб. Я пилил очень долго, древесина шелковицы исключительно прочная и, к тому же, очень красивого жёлтого цвета. В результате цепь пилы явно затупилась. Это только от одного дерева! После этого я попытался спилить пень сливы, гораздо меньшего диаметра, но не смог пропилить и нескольких сантиметров. Засохшая древесина слив и вишен тоже очень прочная и красивого красного цвета. Зато именно на этой неделе я впервые увидел, что на участке в результате нашей работы появляются свободные от бурьяна и зарослей сливы места.

В пятницу меня снова взял с собой в Крымск Виктор Павлович. Помимо всяких нужных вещей, таких как грабли и мотыга, я купил судака, которого выпотрошил и почистил на улице, потом дал все остатки сидящей на привязи собаке Александра Павловича по кличке Стелла. В результате она вечером сорвалась с цепи, чтобы подбежать ко мне и лизать мои руки. У меня встал в горле комок, я понял, что с ней никто до сих пор так не обращался, как мы. И потом, когда мы изредка давали ей свои объедки (мы стараемся жить так, чтобы их не было), она всегда благодарно лизала руки. Я же всегда прятал их, так как чувствовал, что такая форма благодарности меня просто смущает.

Следующая глава

Оглавление

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.